— Боже, Давиан. — Тони догнал меня, огляделся и понизил голос. — Что ты наделал?
— Ничего, — проворчал я, готовый подавить тот факт, что люди в этом кампусе, казалось, читали мою книгу.
Фаза. Это не больше чем фаза. Скоро у людей появится новая книга.
— Кто-то предложил твою книгу на литературном форуме, и я думал, что ничего не случится, но потом внезапно все захотели её прочитать.
Энтони был частью того форума. Форума, к которому я почти присоединился однажды, но взял себя в руки.
— Кто предложил мою книгу?
— Пользователь по имени... как же его... Хизер? Нет... Feather!7
С рывком я остановился на лестнице, ведущей наружу, и два студента чуть не врезались в нас.
Боже, прокляни меня.
Мне никогда не следовало давать ей эту книгу. Не говоря уже об этом прозвище.
С растущим напряжением я стиснул зубы.
Конечно, Квилл умудрилась заставить весь кампус читать книгу. И на этот раз она даже не планировала сеять смуту.
— Успокойся. — Голос Энтони стал ещё тише, его взгляд пронзал. — Люди прочитают её, и их жизнь продолжится. Что самое худшее может случиться?
Что самое худшее могло случиться?
Фраза, которую я пытался повторять себе, пока не вошёл в свою аудиторию и не обнаружил толпы студентов, собравшихся вокруг нескольких студентов с экземплярами«Батарей чернил» , будто это были чёртовы золотые слитки.
Квилл, возможно, не знала этого, но она добила меня.
Глава 50
Квилл
Лист из Страны Чудес
Unbound
Gustavo Santaolalla
— Пожалуйста, Грейвия, — всхлипнула мама, хватая меня за запястье. — Ты не можешь оставить меня... — Её отчаянная хватка усилилась, и она ударилась головой о моё бедро, обвив меня обеими руками так, что я был вынужден смотреть на сальное птичье гнездо её волос. — Никогда.
Она сжимала так, будто я могла действительно исчезнуть через входную дверь. Навсегда.
Хотя я иногда мечтала об этом, я никогда не могла заставить себя сделать это. Она была моей мамой. Как я могла оставить её? Хотя она оставила меня давно.
— Ты оставишь меня, маленькая бабочка... правда?
Со слезами на глазах она посмотрела на меня с болезненной улыбкой, вцепившись в ткань тёмно-синего шерстяного свитера, который я носила уже две недели, потому что это была единственная одежда, которая согревала меня с тех пор, как у нас отключили электричество.
Папа не присылал денег с тех пор, как проиграл судебный процесс. А мама не могла распоряжаться своими сбережениями, кроме как когда дело касалось её пива.
— Ты оставишь меня, как и он.
Её улыбка исчезла, и она начала рыдать.
Запах пива заставил меня задержать дыхание. Он прилипал к её рукам, потому что она всегда наполняла стаканы слишком быстро, и пиво переливалось через край.