Он часто приходил ко мне, когда мне снились кошмары, рассказывал истории из Страны Чудес, чтобы я могла снова заснуть. Сны, в которых, несмотря на всю темноту и жестокость этого обманчиво красивого места, я находила больше причин бороться, чем в этой унылой реальности, где с течением человеческого существования всё, казалось, постепенно теряло смысл.
Но сегодня мы оба молчали.
Он знал, что одного его присутствия, одного его существования было достаточно, чтобы успокоить что-то внутри меня.
И так мы лежали, вдвоём, глядя на звёзды.
Двое никогда не бывших детей.
Threnody
Goldmund
Мы лежали так, пока солнце не утопило звёзды в мягком абрикосовом море, и снаружи не начали щебетать птицы, и в какой-то момент я поймала себя на отчаянной попытке вспомнить счастливые воспоминания.
Воспоминания из этой недели, когда я бродила по улицам, украшенным тыквенными фонарями, на Октоберфесте с Ларой и Томасом, в воздухе витал запах печёных вафель с сахарной пудрой и кленовым сиропом и маслянистых кренделей, улицы, полные страшных аттракционов...
Когда я больше не могла выносить вид лиц родителей в своём воображении, я села, пододвинулась к изголовью кровати, подтянула колени и взяла с прикроватной тумбочки«Батареи чернил».
Я открыла её на странице, где делала последние заметки. Давиан позволил мне это, потому что сказал, что она ему больше не нужна и он всё равно выбросил бы её.
Я улыбнулась про себя, всё ещё не веря, потому что у него никогда не было бы двух экземпляров, если бы он так не любил эту книгу.
Случайно я открыла книгу слишком далеко, и что-то выскользнуло из-за страниц.
Жёлтый осенний лист.
У меня перехватило дыхание, когда воспоминания нахлынули.
Это был день, когда Давиан узнал, что я дружу с Ларой. День, когда я впервые вошла в этот дом, наполненный радостью и прекрасными воспоминаниями.
Я принесла с собой осень. И Давиан... сохранил её.
След меланхоличной мимолётности. Потому что это было всё, что ему когда-либо было позволено сохранить от меня.
Слёзы выступили на моих глазах.
Он хотел удержать меня.
Глава 51
Давиан
Клавиша пишущей машинки
Ноябрь 1995 года
Я не знал, как пережил последние две недели.
Повсюду в кампусе люди ходили с экземплярами моей книги, и Арнольд теперь поручил своему сыну расклеивать запрещающие объявления и конфисковывать книги, будто мы откатились на век назад.
Он был не единственным, кто думал, что ситуация утихнет. Я тоже был удивлён, что число читателей на этом форуме всё ещё росло и что обсуждения того, что я выплеснул на бумагу в своём безумии семь лет назад, не утихали.