Я кивнул. Это было всё, на что я был способен.
Justice
Luke Richards
Истощение настигло меня, и я прислонился к стене, сполз по ней и уставился в пустоту.
Я был так сломлен.
Я хотел спросить свою дочь, как долго она знала. Видит ли она его во мне. Боится ли она меня. Напоминаю ли я ей того старого нациста.
Но мои силы иссякли. Осталось только это жалкое тело и голова, полная воспоминаний, которые каждую ночь лишали меня рассудка.
Острые осколки, к которым я прикасался добровольно, просто чтобы быть ближе к ней, зная, что с каждым днём режу себя ими всё глубже. Зависимый от всей этой боли.
Я не поднимал взгляда на Лару, зная, что она чувствует ко мне жалость, прежде чем она наконец сделает правильную вещь и исчезнет в своей комнате вместе со Штрузелем, который с тех пор, как у меня случались срывы в этом кабинете, всегда прятался под кухонным столом внизу, воя.
Мне следовало встать. Запереться в комнате Квилл — комнате, которая больше всего напоминала мой старый дом, хотя у меня никогда больше не будет такого, — и делать то, что я уже делал неделями, чтобы быть рядом с ней. Писать о ней. Сделать её бессмертной в моих строках. Вплетать фрагменты моих воспоминаний о ней в гобелены слов, движимый страхом, что с каждым днём части её ускользают сквозь мои пальцы.
Но это...
Я не знал, сколько времени прошло, но солнце уже собиралось опуститься за горизонт, когда звонок в дверь вырвал меня из моего заражённого водоворота мыслей.
Не в силах встать, я слушал, как он звенит снова. И снова... И снова...
Когда он зазвенел в девятый раз, я заставил себя подняться на ноги и с растущим подозрением направился вниз по лестнице к входной двери.
Глава 100
Давиан
Свидетель
Crime Scene Mystery Investigation
RealTunesStudio
Мой взгляд впился в ясные голубые глаза высокого, широкоплечего, но по-спортивному стройного мужчины с холодно-белыми волосами, чей безупречный чёрный костюм под тёмно-синим пальто сидел как сшитый на заказ, пока не скользнул по тёмно-синему галстуку и не остановился на крошечной тёмно-синей цветочной вышивке, украшавшей чёрный платок в нагрудном кармане под распахнутым пальто.
Его руки были сложены. И разумеется, на нём были чёрные кожаные перчатки.
– Ты.
У этого парня хватило наглости явиться к моей входной двери, хотя меня не оставляло равнодушным, что у кого-то столь явно влиятельного есть мой адрес.
Ларе действительно пора было съезжать отсюда.
– Добрый вечер, мистер Райделл, – сказал мужчина с глубоко расслабленной, хотя и серьёзной улыбкой, словно он не следил за мной в Ричмонде два месяца назад и не давал мне ложную информацию на кладбище. – Если позволите попросить вас сесть в мою машину.