Этот город был полон убийц. И я была одной из них.
Глава 68
Давиан
Плохой отец
Декабрь1995года
It’s Over
Atli Örvarsson
Делать то, что правильно для мира и для всех остальных, было легко. Пока ты не встречаешь кого-то, ради кого должен нарушить закон. Хочешь нарушить.
Мне было наплевать на мир, пока Квилл страдала.
Как бы неправильно это ни звучало, Квилл была моим миром. Центром моей солнечной системы, вокруг которой я хотел вращаться вечно, зависимый от её угасающего света.
С тех пор как я узнал её, я отчаянно пытался защитить её пламя от бурь этого существования. Однако моё собственное пламя горело намного тусклее её, существуя только потому, что она существовала.
Как раз перед тем, как моя свеча могла погаснуть, она одолжила мне своё пламя. И её огонь горел во мне так сильно, что до сих пор я боялся сжечь себя, если позволю этому пламени достичь полной силы.
Квилл была сильнее, чем думала. Но с прошлой субботней катастрофы она выходила из комнаты только на завтрак и в университет, перестала ходить на работу, а вчера даже не появилась в кампусе.
Мне пришлось солгать Монике и сказать, что у Квилл грипп. Это была вторая причина, по которой она сейчас была наверху, вероятно, уже снова укутанная в одеяло.
Первая сидела напротив меня за обеденным столом, уставившись в свою тарелку так, будто смерть Троя тоже задела его.
Тони до сих пор не знал, что она живёт здесь, и так было лучше. Если Квилл хотела сказать ему, она должна была. Я не остановлю её, даже если Тони может неправильно понять.
Мои мысли снова вернулись к Квилл.
Мне следовало принести ей еду наверх, как я делал последние несколько дней, как только Лара ложилась спать, оставить ей свежие полотенца для душа, быть рядом с ней... Но я не мог. Пока Лара была здесь.
Худшая часть всего этого? Квилл больше не писала. И я никогда бы не подумал, что это погрузит меня в такое отчаяние.
Было ли это тем, что она чувствовала всякий раз, когда появлялась у моего кабинета и хотела писать со мной? Страхом, что со мной что-то не так, потому что я не писал?
Для меня это стало нормой, но теперь, оглядываясь назад, это разбивало меня все эти годы — не делать то, что помогало мне выражать свои чувства, перерабатывать вещи, воспринимать этот мир гораздо более интенсивно, быть самим собой.
Мне следовало радоваться, что на этой неделе даже вопрос Атрианимы в кампусе был полностью затмён расследованием убийства, но я не мог.
Квилл разваливалась. Из-за этого безбожного ублюдка, который никогда не заслуживал её жалости.
Одна мысль о каждой слезе, которую она пролила по Трою Фицеку, разбивала что-то внутри меня, скручивая мою ярость против человека, которого я больше не мог схватить за воротник и безжалостно избить до полусмерти, как он заслуживал.