Что мешало мне просто поцеловать его? Прямо здесь, прямо сейчас? Утопить все наши тревоги в нашем ошеломляюще прекрасном сосуществовании?
Быть его закрыло бы эти свежие шрамы. Как-то...
— Квилл.
Он взял моё лицо в обе руки, как в субботу вечером, но на этот раз я чувствовала его ещё интенсивнее; чувствовала тепло его грубых пальцев, вдыхала его приятный мужской аромат, лёгкий оттенок его одеколона, и приветствовала электрическое покалывание, которое он оставлял на моей коже.
— Я знаю, что это было бы правильным решением. — Он осторожно покачал головой. — Но я знаю этих людей. — Он сглотнул, его челюсть сжалась вдоль щёк, что вместе с этим взглядом и его словами усилило моё отчаяние. — Я знаю, как это дело будет рассматриваться в суде. Я видел много таких дел. Никто не выступит против Арнольда. — Узел в моём животе вернулся. И он затягивался. Безжалостно. — У этого человека есть преимущество.
— Это несправедливо, — всхлипнула я, чувствуя, как две новые горячие слезы скатываются по щекам. — Это несправедливо. Это не...
— Эй. — Внутренние концы его бровей слегка приподнялись, когда он притянул меня к себе. — Тш-ш-ш.
Снова я оказалась, прижавшись к его плечу, прильнув к нему.
— Я знаю. Боже, Квилл. Мне так жаль. — Я чувствовала, как он целует меня в волосы, притягивает ближе и держится за меня так, будто я нужна ему так же сильно, как он мне. — Мне так чертовски жаль.
Новые слёзы выиграли битву и потекли из моих глаз, напоминая мне о ситуации, в которую я нас втянула.
— Я не хотела... — прошептала я хрипло. — Я не хотела всего этого.
— Я знаю. Пожалуйста, Квилл... пожалуйста, успокойся.
Я плакала ещё несколько минут, и он держал меня, позволяя себе сползти по стене позади него, в то время как его грудь тяжело вздымалась и опускалась, снова и снова целуя меня в волосы, и я хотела бы остаться в этих объятиях навсегда.
Но я не могла.
В конце коридора открылась дверь, и я немедленно отстранилась от Давиана.
Он посмотрел на меня в поисках, прислушиваясь так же внимательно, как и я, прежде чем толкнуть меня за следующий угол.
— Иди в ванную, посмотри, поможет ли холодная вода. Затем иди на следующую пару.
Следующая лекция должна была быть у Троя...
— А когда вернёшься домой, выплесни всё, хорошо?
Дом. Как я могла сказать ему, что единственным домом, который у меня когда-либо будет, будут его объятия?
Я не сказала ни слова, просто кивнула, подчинилась и развернулась, чувствуя его взгляд на своей спине, пока не завернула за следующий угол.
Четыре часа спустя я склонилась над унитазом рядом со скулящим Штрузелем, который, лёжа на полу, смотрел на меня, пока меня рвало.