Моё зрение затуманилось.
Я прижала собственное оружие к тыльной стороне колен, готовая сделать правильную вещь хотя бы раз ради этой дружбы.
— Нет. — Она покачала головой, подходя к изножью кровати. — Ты останешься здесь. Ты часть этой семьи. — Она отвела взгляд, в пустоту. — Что бы это ни значило...
Слёзы текли по моему лицу, пока я растерянно смотрела на неё.
Она сбивала меня с толку.
Почему она так отчаянно цеплялась за меня? Почему она не противостояла своему отцу? Почему она не просила меня остановиться? Что происходило внутри неё?
Внезапно она развернулась и покинула комнату, оставив дверь открытой.
Только сейчас я поняла, как она пыталась говорить тихо, как бесшумно она ушла по коридору. Будто это была не моя тайна. А её.
С растущим чувством безнадёжности в груди я смотрела по своей комнате.
Давиан должен знать, что она знает. Но это встревожит его ещё больше, чем он уже встревожен. Он прекратит это. Прекратит нас. И я больше не захочу оставаться здесь, потому что выносить его присутствие, не имея права быть рядом с ним, будет моей смертью.
Но я была никем без него. Никем, кем я хотела быть.
Был только один путь. Терпеть это, пережить это, отодвинуть в сторону. Как я делала всю свою жизнь.
Я боялась того, что произойдёт, когда земля уйдёт у меня из-под ног.
Я упаду.
И на этот раз свободное падение закончится.
Глава 78
Давиан
Наставник наставника
Sweet
Cigarettes After Sex
Отчаявшись от хаоса эмоций в груди, я сделал большой глоток виски из бокала, который наполнил для меня Энтони, и уставился в окно профессорской на кампус, на большой плакат на одной из досок объявлений с жирными буквами:
Кто скрывается за анонимным автором-бестселлером из Мейплкреста?
Студенты начали глубже копать в поисках информации, чтобы раскрыть мою личность, будто у них не было более важных проблем, и, к сожалению, Арнольд, казалось, интересовался этим больше, чем смертью собственного сына.
Удивительно? Нет. Более удивительным было то, что я находился в этой комнате с ним.
Мои коллеги спорили о чём-то сдержанными тонами, но мне было всё равно.
Что бы я ни отдал, чтобы быть сейчас с ней.
Образы её обнажённого тела проносились в моём сознании. То, как солнечный свет танцевал на её коже. Насколько мягкими были её волосы, воспоминание о их запахе вызывало во мне пульсирующую тоску.
Она была где-то там внизу. И желание затащить её в боковой коридор по пути на следующую лекцию и освежить в памяти её запах, зарыться лицом в её шею и потеряться в ней, было почти опьяняющим.
— Ты хотел дать мне тысячу причин. Дай мне вместо этого тысячу бумажных журавликов.