— Твой отец в городе?
Он снова шагнул ко мне, и когда я попыталась отвернуться, он схватил меня за руку и притянул обратно.
— Где. Он.
Никогда раньше я не видела столько гнева в глазах Давиана. Гнева, который пугал меня. Не Давиана, а того факта, что я никогда не могла позволить ему узнать, кто мой отец. Это разбило бы его идеальный маленький мир из хрустального стекла. После всего, через что он, очевидно, уже прошёл.
— Далеко от меня.
Его хватка не ослабевала, будто ему нужно было держаться за меня.
— Это... — Я медленно подняла запястье и покачала головой. — Не то, что меня пугает. Такие вещи заживают. — Я глубоко вздохнула. — После этих дебатов, самое позднее, ты должен был усвоить, что есть другие вещи, которые оставляют более глубокие шрамы.
В Давиане бушевала злость. Я видела это в его глазах. Тем не менее он отпустил меня и дал мне возможность отвернуться, потому что это точно не помогало, когда он стоял слишком близко ко мне в напряжённые моменты. Это лишало меня всей концентрации.
— Все эти годы отец давал мне понять, что я — опечатка, которую даже в финальной версии нельзя исправить.
На его столе стоял белый тюльпан.
Я застыла.
Он был свежесрезанным. Три лепестка лежали на столешнице.
— Каждая предполагаемая опечатка, добравшаяся до этой стадии, доказала, что она имеет право быть в этой книге, — напряжённо сказал Давиан.
В трансе я потянулась к цветку.
Давиан молчал позади меня, не двигаясь.
Я обошла стол, обнаружила чернильницу, потянулась к ней и открутила крышку.
— Я могу маскироваться какое-то время. — Я поставила открытую баночку с тёмно-синей жидкостью и осторожно опустила стебель цветка в неё. — Но если смотреть достаточно долго, ты увидишь, как я медленно, но верно оставляю свой след.
Взгляд на Давиана сказал мне, что он смотрит на тюльпан, лепестки которого через несколько часов начнут синеть.
— Рано или поздно меня раскроют. Но до тех пор ты можешь наблюдать, как я окрашиваю это место.
С грустной улыбкой я перекинула кожаную сумку через плечо и уже собиралась выйти из комнаты, чтобы привести мысли в порядок.
— Пёрышко.
Я остановилась, заставив себя обернуться.
Пёрышко. Это прозвище было ядом для последней ясной части моего разума.
Взгляд Давиана всё ещё был прикован к тюльпану.
— Этому месту нужен цвет.
Глава 23
Квилл
Прогулки на цыпочках
First Day At School
Carlos Rafael Rivera
Даже издалека вид моей лучшей подруги — одетой в элегантное матовое коричневое платье с чёрными листьями и белым воротником — которая бурно жестикулировала перед Томасом, заставил меня ухмыльнуться.