— Скажи, Зак. Как часто твой отец случайно бил тебя?
— Мисс Веритас... — услышала я, как Давиан прочистил горло, но я заметила, как я достучалась до Зака. — Мистер Фабер, вы не обязаны отвечать.
Выражение Зака изменилось почти незаметно. — Достаточно часто, и мне всё равно, потому что это сделало меня тем, кто я есть сегодня.
Хорошо.
По аудитории пробежал ропот.
Я крепко держала Зака в руке, и он не видел этого.
— Теперь скажи мне, что весит тяжелее? — Вся комната мгновенно замолчала. — Вес соскальзывания его руки? Или бремя, которое он возложил на твои плечи, с раннего возраста заставляя тебя быть лучшим во всём? Стать самым выдающимся студентом, лучшим дебатёром, самым успешным учёным, когда-либо окончившим Мейплкрест.
Тишина. Все теперь смотрели на Зака.
— Мисс Веритас, — снова сказал Давиан.
Я замолчала, зная, что за такое не предусмотрено правовых наказаний, но я хотела дать Заку понять, что проблема сложнее, чем он представил здесь.
Боясь, что Давиан захочет закончить дебаты в этот решающий момент, чтобы избежать конфликта, хотя я только что добилась крошечного прорыва, я продолжила.
— Как часто ты лежишь без сна по ночам, думая о том, чтобы бросить всё это? И какие мысли удерживают тебя от этого? Это мысли о твоём отце, да? Мысли, которые тот самый человек — который толкал и манипулировал тобой, никогда не позволяя тебе принимать решения — посеял в твоей голове. Он мог ударить тебя, запереть где-нибудь...
— Мисс Веритас, — Давиан встал. — Я прошу вас...
— Тебе было бы всё равно на всё это, потому что то, что действительно разрывает тебя изнутри, — это давление, которое он на тебя оказывает! Слова, которые шепчут тебе, что ты не хороший сын, если разочаруешь его. Слова, которые он посеял в тебе, когда ты был маленьким мальчиком, которому нужен был кто-то, кто сказал бы ему, что его любят, независимо от того, сколько он сможет достичь в этой жизни!
— Мисс Веритас!
— Что?! — рявкнула я на Давиана и повернулась к нему.
Тишина. Такая тишина, что я не удивилась бы, если бы можно было услышать слезу, выскользнувшую из глаза Зака в этот момент.
Но я больше не смотрела на Зака. Вместо этого я стояла лицом к лицу с человеком, который теперь смотрел на меня так, будто я перешла черту. Я была потрясена интенсивностью, с которой я смотрела на него, но Зак разозлил меня, всколыхнув все годы несправедливости и накопившейся боли.
Давиан повернулся к аудитории.
— Я объявляю этот семинар оконченным на сегодня! — Злясь, он повернулся ко мне. — А ты... в мой кабинет!
Secrets and Lies
Atli Örvarsson