— Думаю, мы все согласны, когда речь идёт о преследовании сексуальных преступников и людей, которые неоднократно избивают своих детей.
Зал снова кивнул.
— И именно поэтому мы не должны смещать фокус с жертв таких страданий на действия, которые даже не могут быть доказаны. В конце концов, где провести черту между строгим воспитанием и эмоциональным насилием? И почему строгое воспитание так широко осуждается? Как дети должны понять, что совершили ошибку?
Моё терпение иссякло.
A Different Story
Paul Leonard-Morgan
Зак использовал время, которое у меня было для возражения, и я больше не могла этого терпеть, если не хотела, чтобы все эти студенты покинули аудиторию и, благодаря убедительному спринту аргументов Зака, никогда больше не думали об этой теме.
— Через кого-то, кто находит время, чтобы взять их за руку и терпеливо объяснить, как устроен мир, — прервала я его.
Он хотел продолжить, но не в этот раз, Зак.
— Через кого-то, кто учитывает, что у детей есть нефильтрованные эмоции, желания и потребности, которые мешают процессу обучения жизни, и что они должны сначала научиться справляться с ними, в дополнение ко всему остальному, что жизнь бросает им. Дети не учатся всему этому, если с раннего возраста им внушают, что их внутренний мир и чувства не имеют значения.
Зак хотел открыть рот, но я ещё не закончила.
— Дети интернализируют каждое слово, которое вы им даёте по пути, в то время как родители привыкают выбирать более лёгкий путь воспитания вместо более ценного, требующего больше времени и размышлений.
Теперь Зак повернулся ко мне.
— У родителей достаточно забот. Их дети уже их приоритет, и им нужно понять, что их родители всего лишь люди, делающие всё возможное, чтобы обеспечить свою семью, даже если рука соскальзывает или выносятся суровые наказания.
— Нет! — выпалила я. — Не таким образом!
Студент-ассистент прочистил горло. — Вы оба уходите от темы.
Но Давиан поднял руку, и мне было слишком много что сказать, чтобы беспокоиться о правилах дебатов.
— Родители выбрали иметь этого ребёнка, а не ребёнок своих родителей. И каждый ребёнок заслуживает семью, которая может найти время, чтобы воздерживаться от физического и эмоционального насилия. Да. Каждый родитель ошибается. И всё же каждая соскользнувшая рука, каждое ядовитое слово, заставляющее ребёнка чувствовать себя нежеланным, — это одна ошибка слишком много, которую нельзя нормализовать.
Челюсть Зака работала, потому что теперь я загнала его в угол своей эмоциональностью. И я только начала.
Я решительно шагнула к нему.