– Мама всю жизнь любила музыку, поэтому я хотела включить нам рождественские песни. Но потом…
Её голос неожиданно дрогнул, заставив меня притянуть её ближе.
– …когда я зашла в гостиную…
Квилл покачала головой. Всё сильнее и сильнее.
– Она просто смотрела на меня.
Рыдание вырвалось из её горла.
И это разрывало меня изнутри.
– Она лежала там и просто смотрела на меня. Её глаза… Я никогда не видела столько пустоты и правды в чьих-то глазах, Давиан.
Она снова всхлипнула, сильнее, позволяя рукам скользнуть внутрь моего пальто, пока она не обхватила меня, прижимаясь так, будто это было ей необходимо.
– Я думала, она ненавидит меня. Пока я не заметила, какая она бледная.
Её рыдания у моей груди становились всё более неконтролируемыми.
И ужас осознания въедался всё глубже и глубже в моё сознание.
– Диск выпал у меня из рук…
В её рыданиях было столько отчаяния, столько боли, что я просто хотел забрать это у неё.
– До сих пор не знаю, успела ли я к ней. Все бутылки опрокинулись, когда я упала на колени перед диваном… Она была такой холодной. Она была такой холодной, Давиан…
Последние слова утонули в рыдании, таком душераздирающем, что я прижал её голову к себе, коснулся губами её волос и позволил слезам течь.
Это было несправедливо.
Её мать, женщина, которая должна была быть рядом с ней, оставила её навсегда в Рождество.
– Я… Она…
– Эй…, – прошептал я, проводя пальцами по её волосам, вниз по спине. – Всё в порядке.
Она дрожала, всхлипывая у моей груди, и я держал её несколько минут, пока её дыхание постепенно не успокоилось.
– Меня не было всего час. Час… Я просто хотела отпраздновать с ней Рождество.
Её голос снова перехватил болезненный звук, и она так крепко вцепилась в мою спину и замотала головой, словно всё это было для неё невыносимо.
И тогда я понял.
Я был первым, кому она рассказала.
– Всего час, Давиан…
– Тш-ш…
Я распахнул пальто, втянул её внутрь, попытался укутать как можно плотнее, но это не успокоило её рыданий. Наоборот.
– Эй… Я здесь. Выплачься.
Я не был уверен, сколько мы так простояли, сколько я её держал. Я знал только, что что-то глубоко внутри меня сломалось ради неё. Что-то, что должно было сломаться только ради неё.
В какой-то момент я закрыл глаза, покачивая свою надежду взад-вперёд, пытаясь не утонуть в её боли.
– До сих пор я жалею, что не осталась в том доме. Она была бы ещё здесь. Она была бы ещё здесь…
– Нет. – Я покачал головой. – Нет, Квилл. Это могло случиться в любой день, и мы оба это знаем. Твоя мать была нестабильна.
Та женщина ушла задолго до той ночи. И Квилл знала это.