Мне не следовало плакать, не следовало прижиматься к его груди...
Я пыталась сосредоточиться на его лекции, пыталась не искать его взгляда, потому что это рано или поздно сведёт меня с ума.
Давиан создавал расслабленную атмосферу в аудитории. Этот мужчина критически высказывался о текущих юридических дебатах, критиковал коллег, которых не хотел называть, с сбалансированной долей юмора и сарказма, но все знали, о ком он говорит, и у него был обаятельный юмор. Его улыбка заставляла улыбаться не только меня, но и половину аудитории.
Мы все были заняты копированием слайдов и добавлением своих заметок, когда открылась боковая дверь.
Лишь несколько студентов подняли взгляд, но они немедленно продолжили работать, потому что это был просто профессор, направляющийся к Давиану с чашкой кофе.
Paper Clippings
Paul Leonard-Morgan
Я не могла продолжать работать. Для меня старик в чёрном пальто, оливково-зелёном костюме и серо-каштановыми волосами был не просто профессором. Он был болезнью, которая никогда не исчезнет из моей жизни.
Давиан, стоявший перед своими документами, поднял взгляд и... кивнул ему с улыбкой.
Что-то внутри меня окаменело.
Как мужчина, к которому я чувствовала такую сильную связь, мог смотреть на этого монстра так, будто они были друзьями десятилетиями?
Мой отец ответил на улыбку, поставил кружку с кофе на стол, положил руку на плечо Давиана, и я автоматически впилась ногтем большого пальца в кожу другого.
Он улыбался.
Когда в последний раз я видела улыбку на губах этого человека?
Давиан что-то объяснял ему, и мой отец кивал, смеялся, прежде чем оглядеть аудиторию.
Я полностью окаменела.
Это был момент, когда он заметил меня.
Его выражение застыло. Улыбка сползла с лица, и Давиан немедленно проследил за его взглядом.
Невозможность показать ему свою обиду, потому что мужчина, которого я хотела держать как можно дальше от этой войны, стоял рядом с ним, была новым уровнем унижения.
Ненависть в глазах отца была очевидна, и даже Лукас, который, казалось, был единственным студентом, заметившим это, повернулся ко мне с приподнятыми бровями.
Тёплая влага уже стекала по моим большим пальцам, заползая под ногти, готовая остаться там на дни.
Беспокойство в глазах Давиана не делало ситуацию лучше.
Он сказал что-то моему отцу. И о, как бы я хотела услышать, что именно. Потому что это заставило моего отца уставиться на документы на столе и один раз кивнуть, прежде чем поднять взгляд на Давиана, сказать что-то в ответ и наконец отвернуться, чтобы направиться обратно к боковой двери.
Конечно, он обернулся ещё раз. И этот взгляд, который я видела всего три раза в своей жизни, послал дрожь по моей спине.