Не зная, чем заняться, я начала убирать продукты в холодильник, что заставило Давиана снова уставиться на меня.
— Кстати, я взяла у Томаса несколько крутых фильмов, и, думаю, это идеальная погода, чтобы посмотреть один.
Раскат грома пронзил атмосферу, будто по команде, и собака, скуля, исчезла в гостиной. Дождь теперь хлестал по окнам сильнее, и ветер начал сотрясать фасад дома.
— Лара, документы для судебных дебатов...
— ...можно проверить позже. И ты будешь рад, что сделал это. — Она достала из-за спины видеокассету и помахала ею в воздухе. — Он наконец дал мне свою кассету с «Чувством и чувствительностью».
Давиан прищурился. — Убедила. Но только в этот раз.
Лара исчезла в гостиной, хихикая, и я смотрела ей вслед, пытаясь вспомнить, когда в последний раз я так раскрепощённо общалась с кем-то из своей семьи.
Задумавшись, я убирала оставшиеся банки в шкаф.
— Тебе не обязательно помогать.
Я вздрогнула.
Давиан стоял рядом со мной, открывая холодильник, чтобы убрать продукты.
— Это меньшее, что я могу сделать.
— Ты наша гостья.
Он пристально посмотрел на меня.
— Гостья, которая гадает, является ли её хозяин поклонником Джейн Остин, — сказала я, чтобы сменить тему. — «Чувство и чувствительность»?
Он посмотрел в пол с виноватой улыбкой.
— Это была просто фаза, и, полагаю, я никогда полностью от неё не избавлюсь.
Мы вместе убирали продукты.
— Ты всё ещё читаешь любовные романы?
— Иногда. А ты?
— Иногда.
Я улыбнулась, но вовремя отвернулась, чтобы он не увидел этого, как раз когда Лара вернулась на кухню, и они начали говорить о её учёбе, пока я делала попкорн для фильма.
В какой-то момент мы втроём сидели на диване, Лара в центре, и смотрели экранизацию Джейн Остин, в которой две контрастные сестры переживали любовь и разбитые сердца, а также семейные трагедии. Это был фильм, показывающий, насколько важна здоровая комбинация рационального суждения и эмоциональной глубины для достижения личного счастья и удовлетворения.
Было трудно не смотреть на Давиана, который отвечал на критические комментарии дочери такими же критическими замечаниями.
— Ты говоришь так, будто мне есть чему поучиться у этого фильма, хотя ты сам относишься к жизни слишком серьёзно, как Элинор. Когда ты в последний раз писал?
Я откинулась на спинку с улыбкой, наблюдая за его реакцией.
— Лара, не здесь...
Она проигнорировала его просьбу и повернулась ко мне.
— Ты знала, что папа раньше писал?
Я приподняла обе брови, и Давиан сжал губы.
— Лара.
Она посмотрела в ответ с вызовом, но сдержала то, что собиралась сказать дальше, и я задалась вопросом, часто ли они говорят об этом и почему вдруг Давиану стало так важно избегать этой темы.