— Как ты мог исполнить желание Моники, когда знаешь, что девушка покидает Мейплкрест?!
Его поведение сбивало меня с толку. Это был не мой давний друг, который ставил мораль выше норм и заступался за слабых. Будто мы поменялись ролями, за исключением того, что я редко позволял эмоциям брать надо мной верх.
— Значит, это была Моника! — прорычал Арнольд, ударив кулаком по столу так сильно, что Таддеус и Энтони вздрогнули.
— Мисс Веритас решила остаться, — сухо объяснил я своему лучшему другу.
— Что?
Отчаяние в голосе Энтони заставило меня приподнять бровь. И то, как потемнел взгляд Джозефа, вызвало во мне новые фундаментальные вопросы.
Какого чёрта происходит со всеми?
— Подожди-ка минуту. — Трой шагнул вперёд с поднятыми руками, глядя между Энтони и мной с нахмуренными бровями. — Эта девушка хотела уйти?
Арнольд смотрел между Энтони и мной так же пристально, как и его сын. О, какая радость видеть, как сильно эти два стервятника похожи друг на друга.
— Её родители перестали финансировать её учёбу, но Моника предложила финансовую помощь, — объяснил я.
— О, — рассмеялся Трой. — Конечно, предложила.
Я не пропустил, как Джозеф вцепился в свой бокал.
— Эта женщина... — прошипел Арнольд, вставая и начиная расхаживать с тростью. — Как она смеет?!
У неё было право поддерживать любого, кого она хотела.
— Моника может казаться вам всем слишком идеалистичной, но когда речь идёт о женской квоте в Мейплкресте, она имеет мою полную поддержку, — пояснил я, и Арнольд остановился, взглянув на Джозефа, который сжал губы.
Я задавался вопросом, был ли это момент, когда он пожалел, что сделал меня своим протеже. Я надеялся, что нет, потому что я был обязан ему всем. Я надеялся, что в конце концов он освободится от ожиданий своего наставника, но я также сожалел, что поставил его в неловкое положение, и станет только хуже, если я не замолчу в ближайшее время.
— Без женщин Юридическая школа Мейплкреста не сможет удержать свои позиции. Гарвард и Стэнфорд обойдут нашу репутацию, — добавил я, и Арнольд снова посмотрел на меня, будто действительно обдумывал мои слова. — И я хотел бы избежать этого.
Как же я ненавидел необходимость скрывать свои университетские политические интересы за стратегическими преимуществами для Арнольда, просто чтобы он мог гордиться Джозефом. Будто он упрямо отказывался признать, что я, и только я, отвечал за свои мысли и действия, а не мой наставник.
Я не пропустил, как Энтони снова провёл пальцами по волосам, пока они не встали дыбом.
Джозеф выглядел бледным. Я никогда раньше не видел, чтобы он так тихо сжимал кулаки в этой комнате, но он, казалось, не злился на меня. Я никогда не доводил дело до этого.