Не в силах сдержать усмешку, я приподнял обе брови.
— Сколько авторов-мужчин, пишущих романтику, ты знаешь?
— Только тех, что на онлайн-форумах.
Раньше у меня было две знакомые писательницы. Одна была одноклассницей, которая бросила писательство ради жизни занятой мамы в декрете, а другая сейчас поднималась в списках бестселлеров со своими детективами. Две вдохновляющие женщины, хотя разговоры, которые у меня были с ними, даже близко не стояли с теми, что у меня были с Квилл.
Она перебирала бумаги перед собой, а я смотрел на её торопливый почерк, в который она, казалось, впадала, когда писала под воздействием адреналина.
Моя рука автоматически двинулась вперёд.
Она немедленно уставилась на мои пальцы, и я замер, тщательно ища в её взгляде хотя бы намёк на отказ.
— Можно мне прочитать?
Она заколебалась, затем притянула последние несколько листов к себе и собрала их в стопку.
— Нет.
Она усмехнулась, будто хотела поиграть со мной.
Это была приятная, но ошеломляющая мысль, но я не хотел сейчас ломать голову над интерпретациями. Друзья делают такие вещи.
— Я прочитаю её, когда она выйдет, самое позднее.
Я озорно ухмыльнулся ей, уверенный, что за всё время, которое она проводила за письмом, она выработала необыкновенный стиль и свой собственный писательский голос. Ничего, в чём она не могла бы быть уверена.
Её правая бровь вызывающе приподнялась, но мой взгляд автоматически задержался на красных пятнах на её щеках.
— Кто сказал, что я собираюсь её публиковать?
Она должна была. Иначе все жертвы, которые она принесла, были бы напрасны.
— Ты когда-нибудь отправляла что-то издателю?
— Нет. — Она отложила стопку бумаг и уставилась на неё, с грустной улыбкой на потрескавшихся губах. — Я не думаю, что они взяли бы мои книги. Либо я пишу слишком длинные серии со слишком большим количеством слов... — Её губы сжались, и она заколебалась. — ...либо я пишу тревожные вещи.
— Теперь я хочу прочитать это ещё больше.
Я устремил на неё блестящий взгляд, любопытствуя, на что способен её разум, какие сложные миры она создаёт, как переплетает судьбы своих персонажей, какова глубокая мораль её историй и как она её упаковывает, как она играет со словами, сплетая их в гобелены историй.
— Может быть, в другой жизни.
Поскольку я не верил в такие вещи, как другие жизни, я не хотел сдаваться.
Говорила ли она когда-нибудь с кем-то о своих книгах? С Ларой? Или с этим Томасом?
Было освобождающе опубликовать книгу. Просто получить реакцию и отзывы читателей. Своего рода подтверждение, хотя авторам оно обычно нужно на ранних стадиях проекта, когда очарование новой идеей грозит вырваться из них, но для неудержимого моря слов нет места, кроме как на бумаге.