— Я пытаюсь искупить то, что упустила. — Она не смотрела на него, поспешно перелистывая папку, будто искала что-то. — И я благодарю тебя за всё, что ты для меня сделал.
Их глаза встретились, хотя я мог видеть только спину Джозефа.
— Но то, что происходит между вами, не моё дело. И, честно говоря, я рада, если он дистанцируется от тебя и Арнольда. — Она засунула папку в портфель и продолжала рыться, не глядя на него. — Я всегда знала, что для него лучше, и слишком долго позволяла запугивать себя тебе и Арнольду.
Мне не нравилось, как они двое говорили обо мне.
Они встретили меня только после того, как я уже стал взрослым. Ни Моника, ни Джозеф — и уж точно не Арнольд — не имели к этому никакого отношения.
Джозеф, казалось, чувствовал себя оскорблённым, потому что он выбежал из-за стола, заставив Монику вздрогнуть, и я был на грани того, чтобы прервать этот нелепый разговор, когда он остановился перед ней.
— Тебе никогда не следовало возвращаться в Мейплкрест!
В его глазах сверкнул гнев.
— С тех пор как ты решила играть роль матери, он размяк. Я показал ему, как устроена жизнь, и был для этого мальчика большим отцом, чем ты когда-либо была для него матерью!
Он поднял палец.
— Ты сбила его с пути, так что тебе лучше вернуть его на правильный путь!
Он собирался отвернуться от неё.
— Нет.
Когда он повернулся, он остановился, снова повернулся к ней и уставился на неё.
Нервозность начала закипать во мне.
Какого чёрта здесь происходило? Он всегда так разговаривал с ней? Была ли это причина, по которой она более или менее прекратила с ним общение?
— Осторожнее.
Он подошёл к ней слишком близко для моего вкуса, и я сжал руки в кулаки.
— Не забывай своё место.
Внезапно уголки его губ приподнялись, и в его глазах сверкнула искра безумия.
— Или ты хочешь, чтобы твой золотой мальчик узнал, что женщина, которая играет роль ангела в его жизни, является причиной того, что он вырос в приюте, только потому что она не могла быть его матерью в нужный момент?
Paper Clippings
Paul Leonard-Morgan
Мои кулаки застыли.
— И это после того, как его бывшая жена сделала с ним то же самое?
Он покачал головой, но я больше не мог сосредоточиться на Джозефе.
Была только Моника. Моника, смотрящая мимо него. На меня. Бледная как мел.
Джозеф тихо усмехнулся.
— Как я и думал.
Он проследил за её взглядом, и его улыбка исчезла.
Никогда ещё остановка времени не была более неудобной, чем эта. Наполненная замешательством и новой болью от предательства, которую я не мог точно определить.
— О, — рассмеялся Джозеф, мельком взглянув на Монику, затем на меня, и в конце концов на пол, прежде чем засунуть обе руки в карманы брюк. — Похоже, это наконец улажено.