Хотя я не хотел вымещать накопившуюся энергию в кулаках на незнакомце, судя по его словам, этот человек не знал границ и, скорее всего, был одним из папарацци, которые днями осаждали нашу входную дверь и уже ждали меня за стенами кладбища.
Атрианима умер.
Стоит ли мне сказать им об этом?
— Дэниел Беллроуз. — Мужчина протянул мне руку. — Главный адвокат по делу Троя Фицека.
Я смотрел на его руку, и когда я не ответил на жест, он опустил её и повернулся к месту упокоения Квилл.
До меня дошло, что он здесь делал, и одна мысль вызвала во мне новую волну истощения.
— Мы считаем, что здесь есть нечто большее. И поскольку вы были близки с мисс Веритас, мы хотели бы вызвать вас в качестве свидетеля.
— Нет интереса...
— Сомневаюсь. — Мужчина продолжал смотреть на надгробие, его выражение было нечитаемым. — Вы один из немногих адвокатов, которые хотят справедливости.
— Бывший адвокат, — поправил я его. — И к этому моменту, самое позднее, я знаю, что в этом гнилом мире не существует справедливости. Там, внизу, в шести футах под нами, лежит доказательство.
Если и существовал такой Бог, то этот Бог не был моим. С самого дня моего рождения он получал удовольствие, забирая вещи, которые что-то значили для меня. Будто ему нравилось видеть, как я ломаюсь. Будто он хотел показать мне, что я не создан для этой жизни.
Боль, с которой моё тело боролось где-то внутри, становилась всё более тупой, и всё же я чувствовал её такой яростной внутри себя, что был уверен — я снова сломаюсь, как только вернусь домой. Если я вообще доберусь домой...
Возможно, мне действительно следует лечь рядом с ней.
Пусть снег накроет меня и унесёт к ней за ночь.
— Мистер Райделл, — сказал незнакомый адвокат деловито, глядя на белые розы. — Через девяносто семь дней к вам в дверь постучит адвокат. Вы откроете ей и впустите её.
Всё в словах этого мужчины вызывало мои хрупкие сигналы тревоги.
— Дайте мне одну причину, почему я должен это сделать.
— Потому что она поможет вам посадить за решётку людей, ответственных за страдания в этом городе и в вашей жизни.
Глубоко внутри я знал, что это именно то, чего я хотел. Но я даже не хотел признаваться себе, в каком состоянии я сейчас находился, не говоря уже о том, что у меня отняли.
Всё, что я хотел, — это Квилл.
У меня не было сил ни на что другое.
— Я не хочу иметь ничего общего с этим городом.
Пусть они разрушат меня окончательно.
— Сделайте это ради неё. Разве она не заслуживает этого?
Я снова посмотрел на мужчину, который говорил так, будто знал нас, изучая его.
— Полиция скрыла улики с места преступления, которые принадлежат вам.