– Её звали Квиллон Веритас.
Моё Пёрышко.
Моя Блу.
– Она не покончила с собой. Это сделала система.
Тишина.
– Я написал эту книгу для неё.
По залу пробежал удивлённый ропот.
Я поднял взгляд.
– Потому что я люблю её.
Sunsetz
Cigarettes After Sex
Я остановился перед надгробием и улыбнулся от всего сердца. Или, по крайней мере, от тех воспоминаний, которые у меня остались о нём.
Папарацци преследовали меня от здания телестудии в Нью-Йорке до самого аэропорта, и уже через двадцать четыре часа по заголовкам разлетелись новости о «профессоре скандала из Мейплкреста».
Кто бы мог подумать, что меня хоть сколько-нибудь будет волновать, что думают обо мне люди?
– Они никогда не поймут нас, Пёрышко.
Я присел на корточки и положил букет чернильных тюльпанов на землю перед её новым камнем.
Квиллон Веритас
урождённая Шильдхауэр
Теперь в Стране Чудес
Крупная бабочка, улетающая прочь, была выгравирована на чёрном граните тем же серебром, что и надпись, а за ней летела маленькая бабочка, словно малышка следовала за большой.
Тони никогда бы не согласился на то, чтобы Лара изменила надпись на надгробии, если бы она не показала ему письмо.
Он всё ещё не разговаривал со мной. И я с этим смирился.
– Джозеф получил по заслугам. Надеюсь, теперь ты можешь закрыть глаза.
Его нашли в камере. Девятнадцать глубоких порезов по всему телу. Порезы лезвием.
Я не хотел знать большего.
На этой неделе начались суды над Арнольдом Фицеком, и за последние три месяца следователи раскрыли всевозможные убийства, в которых он, по-видимому, участвовал на протяжении десятилетий. Убийства, которые Джозеф покрывал и приписывал другим, несправедливо осуждённым людям.
Если бы только она знала, что у неё получилось.
Арнольд хранил молчание в суде, даже не защищал себя, и никто не мог заставить его объяснить, почему у него нет рук.
Моника руководила Мейплкрестом с начала семестра, и с тех пор, как история Квилл с горько-сладкой нотой разлетелась по Штатам, бесчисленное множество женщин подало заявки на юридический факультет.
Моника с тех пор плакала ещё чаще.
А Лара?
Я надеялся, что там, где она сейчас, ей лучше. Она переехала в Вашингтон, в маленький городок под названием Гримм, где продолжит изучать журналистику, подальше от всего этого ужаса.
Через два дня я тоже перееду на Западное побережье и оставлю все эти страдания позади.
Сегодня последний день, когда я вижу её надгробие. Надгробие женщины, которая прожила на шесть месяцев дольше. Ради меня.
Какой подарок.
Я больше не хотел знать, что случилось бы, если бы я не остановил ту женщину на мосту тем вечером. В благодарность она подарила мне самые прекрасные шесть месяцев в моей жизни. Полгода, которые я буду хранить глубоко в душе и никогда больше не отпущу.