— Постой… Людмила Лачко? — От одного этого имени мысли в голове идут кувырком. Перед глазами всплывает обложка глянцевого журнала: величественный силуэт женщины на фоне роскошного пляжного особняка в Новой Англии, коктейль в руке, уверенная улыбка, от неё так и веет властью и целеустремлённостью. — Ты о той расфуфыренной арт-дилерше, которая живёт в бухте Флит-Коув?
Рейф качает скрытой под капюшоном головой, подавляя гневное шипение.
— Она гораздо больше, чем арт-дилерша. Вся ее работа с искусством и антиквариатом — лишь легальный фасад для всего мира. Под этой маской скрывается главный поставщик артефактов черного рынка в Уинтропе: гримуары, зачарованные предметы, проклятые вещи. И это ничто по сравнению с торговлей более нелегальными магическими товарами и услугами. Как я уже сказал, понятия не имеешь, кто на тебя охотится.
Настойчивость в его голосе заставляет меня кивнуть.
— Ладно. Людмила и правда проблема. Не нужно повторять дважды. Есть идеи, как инсценировать мою смерть?
Рейф сует костлявую руку под темные полы одеяния и достает сложенный лист бумаги. Затем медленно протягивает мне. Развернув лист, я опускаю взгляд. Это свидетельство о смерти, подписанное этой самой ночью. По рукам бегут мурашки, когда я вижу своё имя, напечатанное жирным шрифтом:
ПРЕСКОТТ, ДЖАСПЕР ЛАЙОНС.
Согласно этому весьма официальному на вид документу, я — ходячий мертвец. Читаю дальше. Причина смерти: внезапная остановка сердца. Перевожу взгляд в самый низ и читаю вслух:
— Ритуальные услуги «Барнс и сыновья»? — Смотрю на рейфа. — На острове нет такой конторы.
— Теперь есть. Это заверенная копия, — добавляет он, указывая на бумагу. — Оригинал уже подан от имени твоего скорбящего ковена. Жди, что с восходом солнца начнут прибывать цветы.
Сложив свидетельство, я сую его в задний карман джинсов.
— Быстро работаешь.
— Время не на нашей стороне.
— Вообще-то, подделка свидетельства о смерти — это чертовски незаконно.
Он снова пожимает плечами.
— Рейфов мало волнуют жалкие человеческие законы. Особенно когда ваши законы пишут жестокие и могущественные люди, озабоченные лишь тем, как удержать свою власть. Сам увидишь: рейфы куда более привержены равенству.
Я борюсь с усмешкой. Оказывается, рейфы пожимают плечами. А еще испытывают эмоции, и у них есть моральный кодекс. Кто бы мог подумать? Я всегда считал их бесчувственными существами, чем-то вроде сверхъестественных пылесосов для высасывания душ. Скрещиваю руки на груди, не сводя с него взгляда.
— Свидетельство подтверждает, что я умер. Но как ты собираешься сделать так, чтобы я оставался мёртвым?