Берди подходит к столу.
— Позвольте сначала помочь вымыть это...
— О, брось. — Ведьма мягко отталкивает её. — Разберусь с бардаком утром. А теперь иди наверх с Джаспером. Хороший сон без сновидений приведет вас обоих в норму.
— Спасибо, Горти. — Наклонившись, она целует морщинистый лоб ведьмы. Затем тянется за сумкой на столешнице.
Джаспер опережает ее, закидывая ремень на плечо.
— Пойдем.
Я следую за ними из комнаты по коридору к парадной лестнице. Путь, который за последние несколько недель я проделывал с Джаспером множество раз.
— Спокойной ночи, дорогие, — кричит Гортензия из кухни.
На лестнице мы снова сталкиваемся с не-котом. Увидев меня у плеча Берди, подпрыгивает и шипит, выгнув спину и преграждая путь.
— Я сказал, успокойся, — предупреждает Джаспер.
Продолжая шипеть, не-кот бросается прочь, цокая когтями по полу.
Берди провожает его хмурым взглядом.
— Боже, что не так с Пиклзом?
— Не обращай на него внимания, — отвечает Джаспер. — Он считает, что знает всё на свете.
Мы поднимаемся на площадку второго этажа, и он открывает первую дверь слева.
— Это твоя. Старая комната Фиби. Надеюсь, подойдет.
Она слабо улыбается.
— Сейчас я бы и на лестнице уснула. Это ведь всего на одну ночь, да?
Погодите, что произойдет после этой ночи? Куда пойдет Берди? Назад в унылую маленькую квартирку? О, конечно же нет. Смотрю на Джаспера, ожидая, что предложит нашему человеку пользоваться этой комнатой бессрочно, но он молчит. Отступив, пропускает ее вперед. Я следую за ней.
Комната хранит блеклый аромат племянницы, которая должна была жить в квартире над магазином. Жасмин и мед, кусты свежих помидоров, поцелованные утренним солнцем, сырая землистость укоренившихся деревьев.
— Мило, — говорит Берди. — В стиле Фиби.
Неужели тоже это чувствует? Я всегда думал, что у людей до смешного неразвито обоняние. Может, моя Берди уникальна. А может, просто имеет в виду кричащие цвета комнаты. Люди порой замечают вещи, на которые я не обращаю внимания.
— Следующая дверь — ванная. — Джаспер ставит сумку на стол у двери. — Если что-то понадобится, моя комната напротив.
Берди опускается на край кровати.
— А Горти?
— Внизу. Ее комната рядом с кухней. Она говорит, что слишком стара, чтобы подниматься по лестнице.
— Понятно. Что ж... спасибо.
Он разворачивается, собираясь уйти, не сказав больше ни слова, и мне хочется его пнуть. Жаль только, что в этом облике у меня нет ног.
И это всё? Ни доброго слова для нашего человека? Ни ласкового прикосновения? Если уж мне суждено оставаться в тени, то хотя бы он мог бы её утешить. Обнять. Предложить убрать с её лица прядь шелковистых каштаново-рыжих волос. Людям нужны прикосновения. А Берди их отчаянно не хватает. Она чахнет, словно виноградина на лозе, тоскуя по солнечному теплу.