— И он послал тебя, — заканчивает Джаспер. — Использует тебя, чтобы добраться до Мерси?
Сдерживаю неприятную дрожь.
— Ну, «добраться до нее» звучит как-то зловеще. Я собиралась спросить у нее, Джаспер.
В его прищуренных глазах сквозит недоверие.
— В смысле использовать ее.
— Нет, спросить, — повторяю я.
Он фыркает, отворачиваясь.
— Эй, так и работают исследования. Иногда, чтобы рассказать историю, мы не можем полагаться только на книги и артефакты, уже надежно каталогизированные в музеях и архивах. Порой приходится выходить в поле и искать ответы самостоятельно. Именно это я и собиралась сделать. Мерси была вправе отказать мне. И если бы она сказала «нет», на этом бы всё и закончилось. Я сказала Хоу, что попрошу ее только один раз.
Он откидывается на сиденье, явно обдумывая всё это.
— Значит, если ты ничего не сделаешь, проект Хоу завершится на следующей неделе?
— В общем-то да. Если он дорожит карьерой, то не пойдет против комиссии по этике. У него не будет выбора, кроме как остановиться.
Минуту мы оба молчим.
Территория вокруг Прескотт-хауса при свете дня выглядит совсем иначе. Большой белый амбар и разбросанные хозяйственные постройки видны куда лучше. Половину восточного двора занимает раскидистый сад с травами и цветами, что логично, учитывая, сколько растительных ингредиентов нужно для чаев и мыла. Глядя через лобовое стекло джипа, я прослеживаю взглядом травянистый холм, спускающийся на запад, к овощным грядкам. Сразу за ними виднеется кладбище. Инстинктивно открываю дверцу и выхожу.
— Ты куда? — окликает Джаспер.
Всё это такое безумие. Сегодня у Джаспера были похороны. Фальшивые похороны. Я просто обязана это увидеть. Оставив дверцу открытой, иду сквозь высокую колышущуюся траву.
— Берди! — Он идет следом. — Тебе не обязательно делать это сейчас.
Обязательно.
Продолжаю идти к грядкам. Растения полные и сочные, тянутся вверх в лучах солнца. Трава цепляется за штанины джинсов, а солнце целует голые плечи. Идеальный летний день. Но внутри всё холодеет. Зловещее чувство кружит надо мной в небе. Я уже чувствовала его однажды — вообще-то сегодня утром. Поднимаю взгляд и вижу пару черных точек, медленно кружащих в вышине.
— Вороны...
— Я знаю. — Неожиданно Джаспер подходит и берет меня за руку, сплетая наши пальцы. — Они тебе не навредят. Но говори тише. Не уверен, насколько хорошо они слышат.
Крепко держа его за руку, прохожу мимо края бревенчатой ограды и останавливаюсь. Там, выстроенные аккуратными рядами, покоятся все Прескотты прошлого. Надгробия самых разных форм и размеров. Некоторые — скромные прямоугольники, не более чем имя с датами рождения и смерти. Другие — вычурные викторианские памятники с херувимами, шпилями и гравированными люнетами.