— Джаспер, пожалуйста...
Его пальцы сильнее сжимают моё запястье, взгляд становится тяжёлым.
— Думаешь, я не вижу, в какую игру ты играешь? Я сам её придумал, Берди. Мы с тобой, мать твою, две стороны одной медали.
Пытаюсь вывернуться из его хватки.
— Отпусти...
— Ты борешься не со мной, ты борешься с собой. Отбрось свои чертовы щиты. Хочешь, чтобы я вошел в тебя? Прежде чем это случится, ты должна впустить меня.
— Джаспер...
— Посмотри на меня. — Он берет меня за подбородок, заставляя поднять глаза. — Ты у меня внутри, Берди. Посмотри мне в глаза и убедись сама. — Его стальные серые глаза такие открытые и честные.
На моих глазах наворачиваются слезы, и я цепляюсь за него.
— Джаспер, я не могу...
— Ты у меня внутри, — повторяет он. — Знаешь, когда я в последний раз рассказывал кому-то, кто я на самом деле?
Сердце бешено бьется, пока я отчаянно держусь за свои щиты.
— Дай угадаю, никогда?
Он стирает мои слезы большим пальцем.
— Никогда. Только тебе. Всю жизнь я был один. Меня вынуждали держаться в тени, чтобы я не отбрасывал собственной. Меня называли безрассудным, никчёмным, позором семьи, позором своего имени.
От его слов во мне вскипает злость. Разве мне не говорили почти то же самое?
Я обхватываю ладонями его лицо, не отводя взгляда.
— Ложь. Ни на секунду в это не верь.
Он кивает.
— Я знаю, кто я, Берди. Здесь, в твоих объятиях, я знаю, что я такое. И я хочу, чтобы ты тоже меня узнала. Скажи «да».
Опускаю руки ему на плечи, всё еще вглядываясь в его лицо.
— Чего ты от меня хочешь?
Он заправляет прядь моих волос за ухо.
— Я хочу, чтобы ты увидела меня, Берди. Я отказываюсь быть для тебя еще одним безымянным перепихоном. Могу поспорить, у тебя их было достаточно на всю оставшуюся жизнь. У меня тоже, — добавляет он прежде, чем я успеваю озвучить свое притворное возмущение.
Он, конечно же, прав. В моей жизни были только безымянные перепихоны. И если всё идет по моему сценарию, они обычно еще и безликие. Теплого тела и готовых на всё рук в темном коридоре шумного бара мне обычно достаточно, чтобы кончить. Я не завожу отношений. Никогда. Разве что иногда могу переспать с кем-то пару раз.
— Хватит прятаться, — настойчиво произносит он. — Хватит просто чесать там, где зудит, или трахаться, чтобы сбежать. Будь здесь со мной. Почувствуй это со мной. — Он снова прижимает ладонь к моему сердцу. Мы оба задерживаем дыхание, чувствуя, как оно колотится под его рукой.
Джаспер Прескотт никогда бы не смог стать для меня безымянным перепихоном. Этот мужчина преследует меня, поглощает, заполняет собой пустоту внутри. Не прошло и недели, а я уже не помню жизни до него. От звука его голоса всё внутри ноет от желания стать ближе. Прикосновение его грубых рук к моей коже воспламеняет меня.