Судя по выражению лица Берди, представляю, как она сейчас мысленно роет подкоп, чтобы сбежать из этого дома.
Наполнив свою тарелку, Горти берет вилку, накручивая пасту с помощью ложки. Она смотрит на Берди.
— Ну что ж, дорогая... если отбросить полуденные утехи, как прошла остальная часть твоего дня?
И поскольку у меня, судя по всему, вообще нет выдержки, я выпаливаю:
— Я сказал ей, что мы все практикуем магию.
Берди замирает, как статуя, а Горти удивленно ахает, со звоном роняя приборы.
— О, Джаспер! Не может быть!
— Она должна была узнать. С Хоу всё слишком усложнилось. Она не могла и дальше ходить по острову, зная, что я жив, когда все должны считать меня мёртвым. — Я тоже откладываю вилку и смотрю на Берди. — Ты никому не можешь рассказать, что я жив. Ты ведь понимаешь это?
Она кивает, не поднимая глаз от тарелки.
— Да, я поняла.
— Завтра ты пойдешь на работу в магазин вместе с Горти, и люди будут говорить, что я умер. Тебе придется соглашаться с ними. Придется их утешать...
Теперь она поднимает взгляд.
— Я же сказала, что поняла.
— И ты не должна ничем выдать, что с Хоу что-то не так. Нам нужно, чтобы ты и дальше ему подыгрывала.
При этих словах ее глаза расширяются.
— Подожди… Ты хочешь, чтобы я и дальше искала дневник?
— Я хочу, чтобы ты говорила ему, будто всё ещё его ищешь, — поправляю я. — Но ты не отдашь ему этот дневник, что бы ни случилось.
Горти переводит взгляд с меня на нее.
— Так, стоп. О каком дневнике вообще речь?
— О дневнике Роберта Дента, — отвечаю я.
Её тонкие, тщательно подведённые брови сходятся на переносице.
— А мы знаем Роберта Дента?
— Муж Элис. Хоу использует Берди, чтобы найти его дневник.
Берди тут же роняет вилку, и в её глазах вспыхивает раздражение.
— Так, нет. Никто не использует Берди. Я работаю на Хоу, и он дал мне задание. Выполнять его или нет, решаю только я.
— Выполнять ты его будешь, — спокойно заверяю я. — Завтра мы вместе пойдём к Мерси и попросим дневник. Если он у неё, она отдаст его мне.
Берди вопросительно выгибает бровь.
— Если она и так отдаст его тебе, зачем тогда я?
— Потому что ты видела ксерокопии страниц, а я нет. Ты сможешь понять, тот это дневник или нет.
Старуха переводит взгляд с одного из нас на другого, словно наблюдает за теннисным матчем. На другом конце стола Пиклз, устроившись рядом с солонкой и перечницей, делает то же самое.
— А можно узнать, зачем мы вообще ищем этот заплесневелый дневник Роберта Дента? — спрашивает она.
— Хоу нужен он как доказательство того, где в Хоумвуде похоронены Первая Пятёрка, — отвечаю я.
Она ахает.