Прежде чем он успевает начать спорить, раздается тихий стук в заднюю дверь.
Я снова смотрю на него, сжимая его костлявые плечи.
— Дайн, пожалуйста...
— Ладно, — рычит он, растворяясь в небытии. Давление, которое я только что чувствовал под ладонями, исчезает, и я опускаю руки вдоль туловища. Он проносится у меня за спиной, прошипев на ухо: — Ненавижу это.
Я отмахиваюсь от пустого воздуха, когда в дверь снова тихо стучат. Огибаю кухонную стойку бегом и захожу в прачечную.
— Иду!
Берди стоит там, в желтом свете фонаря над задней дверью, с Пиклзом на руках. На ней очки в черной оправе, волосы собраны в небрежный пучок на макушке. Потертая футболка с «Ramones» облегает плечи. Увидев меня, она слабо улыбается, кивнув на кота в руках.
— Можно нам войти?
Я открываю дверь и вижу у нее на плече сумку. Еще две сумки стоят у ее ног. Она собрала вещи. Она уезжает насовсем? Ждет, что я отвезу ее на паром? Последний ушел несколько часов назад. Но она это знает.
Боги, кажется, она и правда решила остаться. Чувство тепла начинает разгораться где-то глубоко в груди. Я делаю шаг назад, придерживая дверь в безмолвном приглашении.
Пиклз выпутывается из рук Берди, запрыгивает внутрь и юркает на кухню. Но Берди продолжает стоять на месте; ее рука перемещается, сжимая впившийся в плечо ремень сумки.
— Я говорила с Фиби сегодня вечером.
— О.
Это могло означать что угодно — от хорошего до самого ужасного...
— Ты правда хочешь, чтобы я вступила в ковен?
От меня не ускользает слабая надежда в ее голосе. Милая Берди, потерянный и одинокий человек, который считает, что ему нигде нет места. Моя суровая сосна, одиноко стоящая на продуваемом всеми ветрами холме.
— Дело не в том, чего хочу я, — поспешно говорю я. — Это должен быть твой выбор. Ты хочешь вступить в мой ковен?
— Если ты меня примешь, то да.
— Приму, — заверяю я ее. — Но чувствую, мне нужно кое в чем признаться.
Она поджимает губы в улыбке.
— Снова признания? Уверен, что это разумно? Ты же знаешь, я склонна к побегу.
Уловив в ее тоне дразнящую нотку, я тоже улыбаюсь.
— Я не знаю, как сделать это официально.
Ее улыбка сползает.
— Что?
— Мы никогда раньше не принимали в ковен не-ведьм. Мы вообще никогда не принимали ведьм не из кровных линий Первой Пятерки.
— В смысле — вообще никогда? За всю историю?
Я пожимаю плечами.
— Насколько мне известно, нет. Я наш верховный жрец, и понятия не имею, как сделать всё официально.
— О... — Она стоит на моем пороге, с сумками у ног, и ждет, что я сделаю или скажу что-то невероятно магическое.
Но единственное, что приходит мне в голову, это...