— Фильтрованная вода в холодильнике, — говорю я, ставя ее сумки на кухонный остров. — У нас тут вода из скважины. Иногда отдает яйцами.
Она улыбается в стакан, делая еще один глоток.
— Что?
— Да так, ничего, — отвечает она, но всё же отставляет стакан в сторону. — Наверное, я просто подумала, что могущественный ведьмак, способный выращивать лозы и зажигать свечи взмахом руки, придумает более магическое решение, чтобы отфильтровать яичный привкус из воды.
Скрестив руки на груди, я прислоняюсь к столешнице напротив.
— Звучишь прямо как Фиби. Магия — это не волшебная палочка-выручалочка от всех жизненных проблем. Ты поймешь, что все мы используем ее довольно экономно. Как смертные, мы не являемся источником бесконечной силы.
При этих словах она оживляется.
— То есть магия может закончиться?
Я киваю.
— Как батарейка? А она может перезарядиться? Или это как колодец — если пересох, то всё, конец?
— И то и другое. Зависит от обстоятельств. В повседневной жизни ведьмам нужно отдыхать и перезаряжаться, так же как и людям. Мы даем отдых телу и нашей магии.
По ее виду понятно, что она собирается спросить что-то еще, но вовремя прикусывает язык.
— Боюсь, у меня будет много вопросов.
— Я так и думал.
— Тебе не обязательно отвечать на все, — спешит добавить она.
— Зависит от вопроса, — честно отвечаю я. — От природы я скрытен. И то, что я ведьмак, в совершенстве овладевший искусством лжи и отвлечения внимания, делу не помогает.
— Думаю, именно это меня и пугает.
— Что?
Вздохнув, она скрещивает руки на груди.
— Я понимаю, что есть куча вещей, о которых ты, скорее всего, не можешь мне рассказать. А я всего лишь человек. Ты, конечно, только что принял меня в ковен, но ты меня почти не знаешь. Я не заслужила права знать всю правду о тебе, я это понимаю.
Делаю шаг вперед.
— Берди...
Она поднимает руку, останавливая меня.
— Можешь просто... Мне нужно это сказать. Ты не можешь рассказать мне всё. Ладно. Но когда дело касается меня... моей безопасности, моей жизни... можешь пообещать, что об этом ты будешь говорить мне правду?
— Клянусь, — отвечаю с торжественным кивком. — А теперь, когда ты в ковене, я могу рассказать тебе всё. Свет во тьме, помнишь?
Она выдыхает, опуская руку вдоль туловища.
— Хорошо... тогда я должна узнать, потому что у меня тут вообще-то паника. Как я его остановила?
Был бы у Дайна пульс, уверен, я бы сейчас услышал, как он участился.
— Я не знаю, — признаюсь я, сходу возненавидев ее упавшее выражение лица. Теперь я делаю уверенный шаг вперед, пересекая кухню, и оказываюсь рядом. Беру ее лицо в ладони, приподнимая. — Берди, посмотри на меня.