— Если он снова придет... ну, в смысле, если придет ночью. Что, если я не успею к тебе вовремя?
— Берди...
— Это не про секс, — выпаливает она. Затем ее щеки вспыхивают румянцем, она подавляет стон и смотрит куда угодно, только не на меня.
Я скрещиваю руки на груди, пытаясь скрыть веселье.
— О, так это не про секс? Хочешь спать в моей постели, Берди — попроси вежливо.
— Эй, я ничего не хочу, — огрызается она. — Это ты верховный жрец, которому нужен живой щит. Хочешь, чтобы я снова спасла тебе жизнь? Тогда попроси вежливо. — Она тоже скрещивает руки на груди и сверлит меня взглядом.
Такая яростная и красивая. Боги, как же я хочу повалить ее на этот пол и трахнуть. Держу пари, тогда она вежливо попросит. Моих рук, моего члена...
— Только посмей, — шипит она, сузив глаза за стеклами очков. — Джаспер, это не превратится в какой-то летний трах-марафон. Я вступила в твой ковен, чтобы спасти тебе жизнь, но ты всё еще мой босс, а я твоя подчиненная, помнишь? Есть правила. Твои правила. Должен быть способ профессионально... ну, знаешь... сохранить тебе жизнь.
Кажется, теперь я по-настоящему улыбаюсь.
— Но я же мертв. Разве ты не слышала?
Фыркнув, она разворачивается на пятках и уходит.
Не в силах сдержать смех, я иду за ней из комнаты Фиби в свою. Эта дерзкая девчонка просто заходит без приглашения. Даже Пиклз знает, что сначала нужно спросить. Включив свет, она проходит через всю спальню в мою ванную и со щелчком закрывает за собой дверь.
Я стою в дверях спальни, качая головой.
За моей спиной в вихре теней возникает Дайн.
— Всё идет просто замечательно.
— Свали, — шиплю я.
— Она действительно прекрасно реагирует, когда ее подначиваешь. Если бы ты только мог видеть ее ауру...
— Я сказал, свали.
— Ладно, — рычит он. — Но если ты сегодня будешь ее трахать, просто знай, что я буду смотреть.
Богиня, спаси меня от этого назойливого рейфа. Если он в ближайшее время меня не убьет, я сам начну молить о смерти.
Через пару минут Берди выходит из ванной. Я уже выключил верхний свет, оставив лишь мягкое свечение прикроватной лампы. Она переводит взгляд с меня на кровать.
— Я люблю спать на левой стороне, подальше от двери.
— Без проблем. — Ей ни к чему знать, что я предпочитаю правую.
Подойдя к кровати, она откидывает лоскутное одеяло с простыней. Оно выцветшее и тонкое — идеально для жаркой летней ночи в старом доме. Я отхожу в угол комнаты и включаю вращающийся вентилятор. Он оживает с гудением, поскрипывая, когда начинает медленно поворачиваться.
В комнате больше почти ничего нет. Комод с шестью ящиками и зеркалом. Кресло-качалка в углу. Сундук моей прабабушки стоит в изножье старой кровати с четырьмя столбиками; несколько лет назад я сам отполировал кедр до блеска.