Оглядевшись, она замечает покупателей, прогуливающихся среди свечей. Затем стремительно подходит, суетливо пыхтя. Поставив подставку с кофе на прилавок, она наклоняется и понижает голос:
— Тебе здесь делать нечего. Не заставляй меня выгонять тебя, рейф.
Полагаю, с тем, чтобы «быть выше этого», придется подождать. Мне куда больше по душе идея поставить эту сварливую старую ведьму на место. Скрестив руки на груди своей оболочки, сверлю ее взглядом.
— Ты не можешь меня выгнать.
— О, еще как могу. Один резкий порыв моего ветра, и я...
— Меня нанял Джаспер, — перебиваю я ее. — Тебе это не по вкусу? Разбирайся с ним, когда он вернется. А пока я пойду переставлять книги.
Она моргает за своими комично увеличивающими стеклами очков.
— Только посмей прикоснуться к этим книгам. Да я сама их расставляла!
— Вот почему они рассортированы неверно, — огрызаюсь я. — Ты поставила «Сборник классических существ Чосера» в раздел художественной литературы, хотя совершенно очевидно, что ему самое место в истории.
Звенит дверной колокольчик, и внутрь заваливается стайка молодежи. Двое подходят прямо к прилавку; Гортензия возмущенно пыхтит, явно раздосадованная тем, что упустила шанс продолжить меня отчитывать.
С победной улыбкой я отворачиваюсь.
— Если понадоблюсь, я буду с мистером Чосером, — бодро бросаю через плечо.
Но я не успеваю сделать и двух шагов в сторону книг, как меня насквозь прошивает ледяной холод. Он сворачивается в груди, словно клубок змей, и ползет вверх, обвиваясь вокруг горла.
— О нет...
Моя телесная рука поднимается сама по себе, касаясь шеи. Сейчас там нет ошейника, но я слишком хорошо знаю это чувство.
Нет, нет, только не здесь.
Гортензия и недокот настороженно и растерянно смотрят на меня.
— Что случилось? — спрашивает старая ведьма.
— Мне... нужно идти. — Со стоном я спотыкаюсь вдоль прилавка, едва не опрокинув на пол поднос Берди с тщательно рассортированными камнями. Изо всех сил пытаюсь завернуть за угол, подальше от любопытных глаз смертных.
Пиклз бежит за мной в книжную комнату, его желтые глаза широко распахнуты. Следом появляется Гортензия, ее взгляд тоже немного смягчается.
— Рейф? Что с тобой? Что происходит?
— Она... призывает меня, — тяжело дыша, выдавливаю я, крепко прижимая руку к груди своей оболочки. — Не могу сопротивляться...
В кои-то веки недокот не шипит и не рычит на меня. Его тихое мяуканье звучит как вопрос.
— А-ах... простите! — Хватает сил лишь на то, чтобы сорвать с пальца зачарованное кольцо, превращаясь в свою истинную форму рейфа прямо посреди книжной комнаты.