— Мы не поплывем на пароме, — отзывается Дайн.
Джаспер оборачивается.
— Ты сказал, это за пределами острова. — Затем он ощетинивается от раздражения. — Ты же знаешь, что твой дружок-маг не может сюда явиться...
— Так и есть, — говорит Дайн. — И он не может. Но это не значит, что мы доберемся до него на пароме. Я даже не знаю, где он находится. Насколько нам известно, он может быть в другом штате. В другом полушарии.
Перевожу взгляд с одного на другого.
— Ну, тогда как... — Вздыхаю, когда Дайн протягивает руку.
— Я нас перенесу, — радостно сообщает он, протягивая вторую руку ведьмаку.
Джаспер отбивает ее.
— Ни хрена подобного. Я не позволю тебе затащить меня в Пустоту. Ты совсем спятил?
— Что ж, отлично. Оставайся здесь и свяжи что-нибудь. — Дайн поворачивается ко мне. — Берди, моя сладкая, идем?
Я тянусь к нему, и это заставляет Джаспера броситься на рейфа.
— Только через мой гребаный труп. — Он хватает его за плечо, крепко сжимая.
Широко ухмыляясь, Дайн сжимает мою руку.
— Не отпускай.
Я вскрикиваю; звук приглушается, когда он тянет нас вперед, в кружащуюся темную бездну. Это похоже на погружение в бассейн с ледяной водой, только вода оставляет ощущение невесомости и нехватки воздуха. Скорее это похоже на холодные, безграничные просторы космоса. Никакого чувства времени. Никакого ощущения себя.
А затем я кувыркаюсь сквозь циклон, тени кружатся, голова идет кругом, и я вываливаюсь из пустоты на плюшевый турецкий ковер. Жадно хватаю ртом воздух, пытаясь удержать равновесие, чтобы не рухнуть на пол. Дайн уже тут как тут, протягивает мне обе руки, помогая устоять на ногах. Нашему бедному ведьмаку он такой поддержки не предлагает. Джаспер падает на колени на ковер, позеленев.
— Дайн, — приветствует нас новый голос. — Какое удовольствие видеть тебя снова.
Теплый воздух густ от благовоний — пачули, шалфей, сладкий палисандр. Дым забивается в ноздри, заставляя меня давиться и кашлять.Он что, притащил нас в сауну?
— Ну и ну, — произносит всё тот же голос. — Я смотрю, ты принес мне подарочек.
Мой взгляд фокусируется на мужчине, сидящем посреди комнаты. Он ослепительно красив. Серебристые волосы ниспадают на плечи, но лицо у него молодое, словно неподвластное времени. Его фигура кажется непривычно вытянутой, почти как у модели с подиума. Он устроился на краю широкой кровати, одетый лишь в шёлковый розовый халат. Гортензия точно украсила бы такую вещь стразами и перьями на манжетах.
— Ты появился ужасно не вовремя, Дайн, — говорит он. — Вы уже пропустили всё веселье.
Позади него на кровати развалилась куча умасленных людей, блаженствующих в чем-то, похожем на посткоитальную эйфорию от наркотиков, секса и выпивки. Огромный блондин стоит рядом с ним абсолютно голый с кляпом-шариком во рту. По его груди стекает кровь из многочисленных следов от укусов. На его твердый член надет металлический шипованный пояс целомудрия.