Мои мужчины целуются. Мой ведьмак и мой рейф. И от одного этого мое нутро плавится. Они так красивы вместе. Так могущественны. Джаспер берет инициативу на себя: не разрывая поцелуя, он скользит ладонями вниз по мускулистой спине Дайна и опускает их ему на узкие бедра.
— Давай, — рычит он прямо в губы рейфа. — Дайн, бери...
— Не могу, — тяжело дышит тот. — Я не хочу снова делать тебе больно. Пожалуйста, не заставляй меня делать тебе больно...
— Просто, блядь, сделай это, — чуть ли не умоляет Джаспер. Он трется о него, и мне не нужно представлять, каково это — чувствовать его твердость, прижатую к бедру Дайна. Скулеж, который срывается с губ рейфа, звучит слишком по-человечески. Я ерзаю на месте от желания присоединиться к ним, хотя с не меньшим нетерпением хочу продолжать смотреть.
— Эта душа — твоя, — шепчет Джаспер, уговаривая рейфа проявиться. — Помнишь, какой я сладкий на вкус? Яблоки сорта «Голден Делишес». Ты же знаешь, что хочешь откусить еще кусочек.
— Боги, помогите мне...
Джаспер хватает Дайна за подбородок.
— Мне что, блядь, сказать «пожалуйста»? Я только твой, Дайн. Возьми меня. Заяви на меня свои гребаные права...
Поцелуй меняется, так же как меняется Дайн. Тени, которые он держит запертыми в своей оболочке, вырываются наружу, затемняя все его контуры. Они обвиваются спиралью вокруг ног Джаспера, сковывая их. Губы Дайна приоткрываются, и теперь они больше не целуются. Он делает глубокий вдох. Его оболочка тоже меняется, подстраиваясь под магию заключенного внутри рейфа. Челюсть распахивается неестественно широко, накрывая рот и подбородок Джаспера, когда он вдыхает.
Через мгновение Джаспер обмякает. Его руки цепляются за рейфа, пока он оседает на пол. Дайн опускается вслед за ним, подхватывая ведьмака на руки и укладывая к себе на колени. Я заворожена, наблюдая, как Дайн пожирает душу. Затем Джаспер стонет, но в этом больше нет желания или голода. Это не звук нарастающей страсти. Это звук боли. Звук страха.
Мой рейф ест моего ведьмака, и Джаспер хочет, чтобы он остановился.
Дайн делает Джасперу больно.
В мгновение ока я бросаюсь вперед, впиваюсь пальцами в ангельские волосы Дайна и рывком оттаскиваю его назад.
— ХВАТИТ! — рявкаю я ему на ухо.
Он давится воздухом, скуля от отчаяния. С силой, о наличии которой у себя я и не подозревала, я отшвыриваю массивного рейфа в сторону. Он отлетает, врезается в барную стойку, раскидывая табуреты. Мой бедный ведьмак лежит на полу скомканной кучей, бледный как полотно. Он тяжело дышит, но всё еще жив. Я падаю на колени рядом с ним и приподнимаю его за подбородок, вглядываясь в лицо.