Высоко подняв голову, я даю моему рейфу то, что ему нужно. Я вижу в нем то израненное создание, которым он является, и беру всё под контроль. Подняв руку, щелкаю пальцами.
— Иди сюда, Дайн.
Он ползет вперед на коленях, не останавливаясь, пока не дотягивается руками до моих бедер и не притягивает меня к себе.
— Берди, прости меня...
Я прикладываю палец к его губам, провожу им по челюсти, а затем нежно зарываюсь пальцами в его кудри, теперь распущенные и спадающие на плечи.
— Ты так хорошо справился, — успокаиваю я его. — Тебе нравится делать то, что тебе говорят, не так ли?
Он сжимает мои бедра, утыкаясь в меня лицом.
— Берди, пожалуйста...
Мой бедный рейф так изголодался по прикосновениям и так одинок. Людмила никогда его не заслуживала. Жалкая ведьма, я сама ее убью. Глажу руками его широкие плечи, полная решимости исправить двести лет несправедливости.
— Хороший рейф заслуживает того, чтобы его лелеяли. Тебе бы этого хотелось, ангел? Хочешь, чтобы я тебя лелеяла?
Со стоном он обхватывает меня обеими руками и вдыхает мой запах, крепко сжимая пальцы.
— Пожалуйста.
Сжав его волосы, я мягко откидываю его голову назад.
— Ты ведь любишь сладкое, да? А душа моего ведьмака такая вкусная.
— Да. — Он кивает. — Я хочу еще.
— Нет. — Я оттягиваю его голову назад, удерживая его взгляд. — Мы не можем взять больше, иначе сделаем ему больно.
Он снова кивает, на глазах выступают слезы.
— А ты ведь не хочешь делать ему больно, правда?
— Нет.
— Потому что ты любишь нашего ведьмака.
Он снова зажмуривается, его лицо — маска боли.
— Пожалуйста, я этого не вынесу.
— Знаю. — Смаргивая собственные слезы, я глажу его мягкие волосы. — Мы должны быть нежными с Джаспером. Он не может остановить тебя, как я. Он не может вернуть тебя самому себе. Когда боль становится невыносимой, приходи ко мне. Я всегда предложу тебе что-нибудь сладкое. Это то, чего ты заслуживаешь, Дайн.
— Нет. — Он качает головой. — Я не...
— А я говорю, что да, — поправляю я. — И теперь ты мой, помнишь? Я о тебе забочусь. И намерена тебя лелеять.
Не давая ему и секунды на сомнения, я задираю расшитое пайетками платье-флэппер на бедра. Разумеется, Баз не наколдовал мне трусики. Схватив Дайна за волосы одной рукой, другой я придерживаю платье и притягиваю его ближе.
— Этого ты хочешь, ангел?
Его стон становится почти звериным. Возвращается тот самый хриплый, рокочущий звук, пока его руки сжимают меня так крепко, что наверняка останутся синяки.
— Да-а-а. — Шипящий звук посылает дрожь возбуждения по моему позвоночнику. Он прижимается лицом к моей киске и глубоко вдыхает, зарываясь носом в мягкие завитки. Откинув голову назад, он улыбается, глядя на меня снизу вверх черными от жажды глазами. — Радуга из сладкой ваты и персики со сливками.