На первый взгляд кажущаяся небольшой повозка внутри оказывается просторной.
Низкие лавки обиты мягкой материей, в центре стоит крохотный столик, а на нём ваза со всевозможными заморскими фруктами. Мне так хочется после удушающей жары снаружи вонзить зубы в сочный спелый плод. Но я опасаюсь. Не знаю, какой опасности стоит ждать.
Роберт словно угадывает мои мысли, подхватывает с вазы самый красивый плод и протягивает мне.
— Твои любимые лакосы. Попробуй, в каростане совершенно иные, нежели в Азурии.
Лакосы? Не может быть! Вот этот огромный плод, едва помещающийся у меня в ладони, это лакос? В Азурии плоды лакоса мелкие, не больше монетки, но очень сладкие.
Откидываюсь на сидении и с наслаждением пробую фрукт. Пряный сок брызжет мне в рот, стоит только надкусить упругую кожицу. А вкус… ммм, что это за вкус. Его только отдалённо можно сравнить с вкусом лакосов моей родины.
По привычке обмахиваюсь, но с удивлением понимаю, что внутри повозки значительно прохладнее.
— Артефакты прохлады, — с нескрываемой гордостью заявляет посланник калифа, который забирается в повозку за Робертом и захлопывает дверцу. — Самое лучшее для наших гостей из Азурии.
Внутри действительно довольно свежо, особенно после изнуряющей жары снаружи.
Повозка тут же трогается с места. А кольцо вооружённой охраны ни на шаг не отстаёт от нас.
Пока мужчины обсуждают не интересующие меня темы, я доедаю потрясающий по вкусу лакос, тянусь на другим и замираю.
— Роберт, — зову я брата. Но он так увлечён беседой с посланником калифа, что не реагирует на мои слова. — Простите!
Я повышаю голос, чтобы привлечь его внимание.
Первым реагирует посланник. Он бросает на меня взгляд, полный плохо скрываемого презрения и явного превосходства.
— Господин Поль, — произносит он сквозь зубы, — вам следует поговорить со своей женой и объяснить ей, что женщине встревать в мужской разговор в Каростане не принято.
Ах, вот в чём дело! Каростан — глубоко патриархальная страна. Женщина воспринимается здесь как украшение, собственность или прислуга. Но не как равная мужчине.
— А в нашей империи женщина имеет практически равные мужчине права. Она не просто может встревать в разговор, она может поддерживать практически любые темы. И это считает почётным. Также она может распоряжаться собой и своей собственностью, учиться, работать и руководить мужчинами, — отрезает Роберт. Его тёмно-вишнёвый взгляд вспыхивает, предостерегая собеседника от дальнейшего спора. — Что ты хотела, дорогая?
— Уважаемый посланник калифа сказал, что сегодня мы будем ужинать во дворце… — произношу медленно, внимательно следя за реакцией незнакомца.