— Не будет никакого алтаря.
— Тогда отмени.
— Отменю.
— Сейчас.
Он сжал челюсть.
— Это не делается одним щелчком.
Я резко обернулась.
— Вот! Именно это я и ненавижу в тебе больше всего. Ты всегда говоришь так, будто жизнь — это длинный коридор согласований. Будто у подлости есть разумные сроки, а у правды — подходящий день в календаре. Нет, Максим. Иногда надо просто взять и сделать. Сразу. По-живому. Больно. Грязно. Неудобно. Но честно. А ты всю жизнь искал мягкий выход.
Он шагнул ко мне так близко, что я почувствовала холод от его рубашки, запах улицы, металла, нервов.
— Думаешь, я этого не понимаю?
— Судя по твоим действиям — нет.
— Я понимаю, что уже потерял тебя. Понимаю, что, возможно, никогда не верну. Понимаю, что не заслуживаю даже стоять здесь. Но есть ещё ребёнок. И ради него я разорву всё.
— Ради него? Или ради себя?
— Ради вас обоих.
Я засмеялась так горько, что самой стало больно.
— Не смей ставить нас в одно предложение так легко.
Он вдруг очень тихо сказал:
— Я всё ещё люблю тебя.
Вот и всё.
Мир не рухнул. Стены не зашатались. Но что-то внутри всё равно дрогнуло, как дрожит воздух перед грозой. Потому что есть слова, которые нельзя произносить после предательства без последствий. Они не лечат. Они вскрывают.
— Нет, — прошептала я.
— Да.
— Нет. Ты любишь не меня. Ты любишь то, что потерял. Мужчины часто путают.
— Не в этот раз.
— В этот. Потому что если бы любил, не поставил бы меня в эту ситуацию.
Он закрыл глаза на секунду. Потом достал телефон.
— Хорошо.
— Что?
— Хочешь сейчас? Будет сейчас.
На экране высветилось имя Ники. Он нажал вызов.
Я застыла.
Гудок. Второй. Третий.
Она ответила почти сразу:
— Да, любимый?
Это сладкое «любимый» врезалось мне под кожу, как стекло.
Максим посмотрел прямо на меня и произнёс абсолютно ровно:
— Свадьбы не будет, Ника.
Тишина на том конце.
Потом короткий смешок.
— Очень смешно. Ты у Веры?
— Да.
— Тогда неудивительно, что на тебя снова нашло.
— Это не «нашло». Всё кончено.
— Ты забыл, с кем разговариваешь?
— Нет. Поэтому говорю один раз и без повторов. Я не женюсь на тебе.
В трубке что-то звякнуло. Будто она резко поставила бокал.
— Это из-за ребёнка?
Его лицо дрогнуло.
— Ты не имела права лезть к ней.
— А ты имел право лезть к бывшей жене в постель, пока выбирал мне кольцо?
У меня заледенели пальцы.
Максим побледнел, но не отвёл взгляд.
— Не меняй тему.
— Я меняю всё, Максим. Если ты сейчас думаешь, что можешь просто сказать «не женюсь» и красиво уйти в закат к беременной бывшей, то ты ещё глупее, чем я считала.
— Я не ухожу красиво. Я просто наконец делаю то, что должен был сделать давно.