Снято было так, будто у нас романтическое воссоединение. Будто никакой боли, войны и слёз не существовало. Будто всё происходящее можно уместить в мерзкую подпись: «Бывшая жена не сдалась и вернула жениха».
Следом пришло сообщение.
«Надеюсь, теперь тебе понятно, что я могу сделать из любой правды любую картинку. Ещё есть время договориться».
Ника.
Я даже не удивилась. Только села на край кровати и несколько секунд смотрела в экран без единой мысли. Внутри медленно, по капле, начинала подниматься такая ярость, что от неё стало жарко.
Вот, значит, как.
Если не купить — испачкать.
Если не заставить исчезнуть — превратить в посмешище.
Я переслала всё Артёму, потом Максиму. Второму — без текста. Просто фотографии.
Он позвонил через двадцать секунд.
— Это что за дрянь?
— Хороший вопрос.
— Она следила за тобой?
— Похоже, за нами обоими.
В трубке повисло тяжёлое мужское молчание. Я уже знала это молчание. Так звучит не растерянность. Так звучит ярость, которая вот-вот найдёт себе объект.
— Не делай глупостей, — сказала я.
— Поздно.
— Максим.
— Я еду к ней.
— Нет.
— Да.
— Ты сейчас только дашь ей то, чего она хочет, — скандал. Доказательство, что ты сорвался из-за меня. Картинку бешеного мужика, которого бывшая жена дёргает за поводок.
— Мне плевать.
— А мне нет!
Он замолчал.
— Тогда что ты хочешь, чтобы я сделал?
Вот это прозвучало правильно. Не «я сам решу», не «успокойся», не «не вмешивайся». Что ты хочешь.
Я медленно вдохнула.
— Ничего. Пока ничего. Дай Савину поработать.
— Вера...
— Я серьёзно. Если ты сейчас полетишь к ней, она выиграет ещё один раунд. А я больше не хочу быть женщиной, из-за которой мужчины теряют голову, но не умеют думать. Хватит. Один раз это уже разрушило мне жизнь.
Очень долгая пауза.
Потом он сказал глухо:
— Хорошо. Но если она это куда-то сольёт...
— Тогда я сама её добью.
— Верю.
И именно это короткое «верю» зачем-то задело сильнее, чем все вчерашние объятия.
Через час перезвонил Артём.
— Видел. Красиво работают. Почти талантливо.
— Мне сейчас не до комплиментов их мерзости.
— А мне как раз до точности. Чем изощрённее подлость, тем легче потом доказывать умысел. Сохрани оригиналы. Номер, время, всё. И ещё — сегодня никто ни к кому не ездит, никто никому не звонит, никто не пишет эмоциональных простыней.
— Вы это Максиму тоже скажите.
— Уже сказал. Он в бешенстве.
— Заметно.
— Хорошо. Значит, ещё не мёртв.
Несмотря на всё, я усмехнулась.
— Вы невозможный человек.
— Зато полезный. К вечеру будем готовить заявление по незаконному сбору и распространению персональных данных. А ещё я нашёл интересную ниточку. Камеры в вашем подъезде обслуживает компания, связанная с подрядчиком Астафьева.