Он попросил растерянных труподетей принести Принцессе каких-нибудь фруктов из кухни. Девушке нужно было подкрепиться. Поручение было быстро исполнено.
А ей он задал всего один вопрос:
– Вероятно, в скором времени он захочет с вами поговорить, чтобы прояснить эту… эээ… щекотливую ситуацию. Что вы будете делать?
– О, будь уверен, я поговорю с ним, – сказала Принцесса, кусая грушу.
Тон у нее при этом был недобрый. Очень недобрый.
***
Из таверны на улицу вывалились двое: цирюльник и королевский кучер. Оба были пьяны и еле стояли на ногах. Держась друг за друга, они спели несколько куплетов одной разухабистой бранной песенки, собрались было пойти домой, но упали и засмеялись.
Не сговариваясь, мужчины доползли до ступеней таверны. Смех не смолкал. Один из них достал из-за пазухи фляжку с вином и протянул ее второму.
– Русалки, говорят, нынче снова свирепствуют.
– Да ну!
– Как есть тебе говорю. Вон два брата давеча пошли… туда… а она их раз! И утащила. Или это были сестры?.. Нет, братья.
– Врешь, пес!
– Богом клянусь – не вру! Не ходи на болота. Опасно. Съедят.
– Я тоже слышал. Рвут, говорят, что твоя дикая собака! Прямо на куски. Живьем. Ох, страшно, ох…
– Да, нелегкие времена пошли, ой нелегкие…
– Женщин… жалко. Вот съедят нас – кто их от русалок-то защитит?
– Не съедят, э, смотри, разнылся, как баба! Тьфу!
Пьяный кучер размазывал слезы по лицу и горько рыдал.
– Нельзя спать спокойно, покуда на земле есть русалки! Пойми ты, наконец!
– Понимаю, понимаю.
Цирюльник прижал к себе кучера, как родного сына, и по-отечески похлопал его по плечу.
– Ну полно, полно. Не плачь. Вот и Рыцарь скоро вернется.
– А что Рыцарь?
– Так на болота пошел!
– А зачем?
– Да пес его знает зачем. Зачем-то.
– И что, нет до сих пор?
– Да нет. Поди сгинул!
Тут зарыдал и цирюльник. Все же Рыцарь – его друг. А друзей он всегда жалел.
Ишоф, бродившая неподалеку и жевавшая сено, невольно услышала последние фразы. Она так и застыла с открытым ртом, не успев взять очередную порцию своей еды. Рыцарь! На болотах!
«Топиться пошел!» – внезапная мысль сразила клячу, точно обоюдоострый меч. Аппетит тут же пропал.
Она осторожно поднялась на своих дряхлых ногах и пошла, пошла, пошла по улице, постепенно ускоряя темп. Во что бы то ни стало надо успеть. Нельзя позволить Рыцарю умереть, так и не совершив за свою жизнь ни одного достойного поступка. Не этого хотели от него его славные предки!
«Несчастный самоубийца!» – думала лошадь. Тем не менее Рыцарь – это все, что у нее было.
Теперь Ишоф бежала уже изо всех сил: чуть меньше мили нужно преодолеть по прямой, затем повернуть налево, еще пару миль – и еще раз налево, три хижины прямо, а потом направо, около столетнего дуба.