Она мчалась как в молодости – удивительно, на что оказываешься способен, когда тебя подгоняет опасность. Ишоф неслась в ночи так же быстро, как демон ада мог бы гнаться за своими грешниками.
Снова пыль летела из-под копыт, снова ветер трепал ее спутавшуюся гриву. «А ведь и гриву мне ни разу не расчесал, проклятый!» Впрочем, сейчас это неважно.
Вот она, жизнь, настоящая жизнь. Ишоф заржала. Еще жеребенком она носилась по полям и долинам, и сам дьявол не смог бы ее догнать. Родители – старый конь и кобыла – не могли тогда налюбоваться на молодую дочку.
Как бы сейчас они гордились ею!
Гордая, благородная лошадь неслась, перепрыгивая через преграды, колодца, ухабы, крестьянских детей, которые почему-то в это время вышли на улицу. «Подожди, Рыцарь, еще чуть-чуть!» Своим ржанием она будила и пугала людей в хижинах, но это ее совсем не беспокоило. Скоро, скоро она доберется до Смертоносных болот. Держись, Рыцарь, помощь уже в пути.
Выполняя крутой вираж на повороте, она мельком посмотрела на столетний дуб. «Он, наверное, даже младше меня», – подумала Ишоф.
Вдруг она почувствовала слабое покалывание в груди. Оно было знакомо – так всегда бывало, когда в очередной раз собиралось отказать сердце. «Нет, только не сейчас», – думала кляча. Все время она радовалась очередной своей смерти, надеясь, что именно эта все-таки станет последней. Но сейчас она боялась ее впервые за много-много лет.
Во рту пересохло. Ишоф высунула язык. Она не простит себе, если пролежит беспомощной кучей, пока Рыцарь – ее Рыцарь – будет гнить на болотах. Нет, сейчас совсем не время умирать. Но сбавить темп все-таки пришлось. Чертовски не везет. Ни с жизнью, ни со смертью.
Отдышавшись и немного отдохнув, она снова отправилась в путь – и будь что будет!
Но на этот раз старушка-смерть обошла ее стороной.
Ишоф добралась до Смертоносных болот. Но где же Рыцырь? Неужели утопился? Ишоф прислушалась. Ей показалось, что неподалеку кто-то как будто тащит по земле мешок с пшеном. Подозрительно. Лошадь пошла на звук.
И тут кляча поняла все. Она все увидела: на Рыцаря напали. Злоба и ненависть вскипели в лошадиной душе. Никто не смеет обижать ее Рыцаря и тем более затаскивать его наполовину в топь. В ней снова проснулась та молодая и здоровая кобыла – пусть даже и на время, на сколько хватит сил. Она снова побежала.
Через считаные секунды она крепко вцепилась зубами в русалочью руку.
Русалка зашипела. Ее кровь обрызгала миддлемист, который лежал рядом.
Ишоф ударила ее передними копытами. Разгневанные лошади шутить не любят.