Я делаю всё возможное, чтобы подавить дискомфорт, пока рассматриваю
людей, чью Волю собираюсь принять. Септимы отвечают мне взглядами с
различными вариантами радостных улыбок.
Ливия переходит к группе, становясь лицом к нам. Несколько секунд я
не понимаю. Потом хмурюсь, и меня захлёстывает новая волна тошноты.
«Терций?»
«Ливия здесь по заслугам, Вис, не по протекции». Терций непреклонен.
«Она достаточно взрослая и сильная. Она бы поступила в Академию в
следующем цикле, если бы мы всё ещё намеревались отправлять наших
лучших».
«Как скажете, Магнус Терций». Я откладываю информацию об Академии,
хотя она не удивительна, и сосредотачиваюсь на более насущном. Страховка
против моей лояльности и признание того, что есть весьма реальный шанс,
что сегодня во второй половине дня я не преуспею. Если я не отчитываюсь
перед ним напрямую, он хочет способ следить за мной.
Ливия со своей стороны смотрит на меня холодно. Добровольный
участник, но, в отличие от остальных, не с энтузиазмом. Я не знаю,
делает ли это лучше или хуже.
«Линус. Выйди вперёд». Терций не теряет времени. Мужчина лет тридцати
отделяется от шеренги, почти подпрыгивая ко мне. «Вис, это Септим Линус
Маний. Его отец — проконсул в Тенсии».
Последнее излишне; я знаю, кто такие Мании. «Рад познакомиться с
вами, Септим». Линус высокий, нескладный. Его более светлая кожа и
голубые глаза выдают южное происхождение.
«И я с вами, Катениканец». Он рвётся вперёд, почти застенчивый,
несмотря на разницу в возрасте. Его чёрные волосы отступают у лба.
«Честь для меня».
«Вы оба готовы?»
Я подтверждаю это одновременно с другим мужчиной. Готовлюсь,
эмоционально и физически. Принятие Воли должно быть так же просто, как и
её уступка, но после странностей Колонн Авроры я понятия не имею, как
это может пройти.
«Катениканец. Протяните достойную правую руку».
Я протягиваю руку; Линус хватает её, рука к запястью. Он делает вдох.
«Я добровольно отдаю свою Волю».
Кожа покалывает там, где соприкасается с кожей Линуса, и затем всё
обостряется. Моё мучительное утро смыто в одно мгновение. Снова энергия
в конечностях. Я чувствую себя хорошо, даже ненавидя себя за это. Каждая
часть тела стала легче. Культя отсутствующей руки вдруг, благословенно,
перестаёт ныть.
Всё происходит в один миг; когда я снова сосредотачиваюсь на Линусе,
он всё ещё улыбается, но какая-то неопределимая часть его живости
угасла, огонь в глазах исчез. У него может быть вдвое больше Воли, чем у
обычного человека, но я взял что-то у этого мужчины.
Я отпускаю его руку, как будто она жгла меня. Ничего не меняется.