полной катастрофой для отношений в Сенате.
— Никаких хвастовств? Ты даже не хвастался? — Аэква смотрит на меня с
укором.
Рот Индола кривится, но он бросает взгляд в сторону свиты Терция
Децима. Иро унесли с поля зрения, но сам Терций смотрит на нас мрачно. —
Пора идти выслушивать нагоняй. Но… — Он мнётся. Понижает голос, но
включает Аэкву. — Нам следует поддерживать контакт.
— Непросто, — замечаю я мрачно.
— Знаю. Но происходит больше, чем кто-либо нам говорит. Они брали
кровь на анализ? — Его улыбка расслаблена даже после моего
подтверждения; любой наблюдатель решил бы, что он просто желает нам
добра.
— Брали. — Я копирую его добродушный вид.
— Я бы хотел завершить наш разговор с Юдициума.
Я медленно киваю. — Ты говорил с отцом? — Вот о чём он намекает. Мой
весьма прозрачный намёк на Димидия Квискеля, на его причастность к
нападению.
— Нет. И это больше не мой отец. Как две недели назад.
— Мне жаль.
Он пожимает плечами. Небрежная боль в этом движении. — Отец — это
человек, который любит тебя, что бы ни случилось. Не у всех из нас он
есть.
Я думаю о своём отце. Я не могу описать, как сильно скучаю по
нему.
— Только у немногих счастливчиков, — тихо соглашаюсь я.
Взгляд Индола скользит мне за плечо, и я оборачиваюсь, чтобы увидеть
облако тог с пурпурными полосами, приближающихся к нам. Он мнётся, затем
шагает вперёд и с энтузиазмом обнимает меня. — Я серьёзно. Я свяжусь с
тобой, — бормочет он, и я чувствую тяжесть стилуса, падающего в мой
карман. Он отступает. — Вместе сильнее, Вис.
— Вместе сильнее.
Он оставляет меня и Аэкву на растерзание нависающей стае льстивых
сенаторов.
ПОЧТИ ПОЛЧАСА СПУСТЯ Я ЗАМЕЧАЮ ТЕРЦИЯ
Эриция, идущего к нам в сопровождении людей, с которыми — спорил, думаю,
— он провёл бо́льшую часть этого времени. Секст Амик, человек, который
только что восторгался нашими подвигами в гонке, почти замолкает, видя
их, и вежливо прощается. Остальные сенаторы поблизости растворяются,
словно туман, перед их приближением.
— Терций Эриций. — Внезапная тревога охватывает меня, когда я вижу
настроение группы. В ней чувствуется напряжение, странная
настороженность.
Ощущение, что они вот-вот сообщат плохие новости.
Аэква обменивается со мной взглядом, делает полшага ближе в знак
солидарности. Она тоже это заметила. С отцом Каллида семь человек, у
каждого через тогу проходит пурпурная полоса должности. Адвениус, отец
Аэквы, среди них.
Они останавливаются в нескольких шагах. Терций Эриций хромает на своё
место во главе. Он встречается со мной взглядом, а затем, к моему
удивлению, поворачивается к Аэкве.
— Аэква, не так ли? — Вежливо, но сухо. — Возможно, вы не помните, но