до нашего ухода.
— Хм. — Я лишь вполуха слушаю, мысленно отмечая очередной проход
справа. — Какой?
— Что убеждает тебя, что мы можем доверять этому Нетикрету?
— Он помог кому-то выбраться из города. Если он знал, как это
сделать, возможно, знает, как переправить нас через мост, — отвечаю я
рассеянно.
Ахмосе выдыхает. — Это называетсязнание , Сиамун. Я спросил,
почему мы должны ему доверять.
— Не должны. — Я замедляю шаг, когда мы подходим к нашему выходу.
Поворачиваюсь к нему. — Но мы оба знаем, что на западе нам долго не
продержаться.
Выражение лица Ахмосе — то сомневающееся, которое он делает каждый
раз, когда я говорю о Нетикрете. Я искал этого человека неделями, с тех
пор как наконец признал, что часть сведений Каэрора о тоннелях Дуата
катастрофически устарела. Они по-прежнему существуют — иначе нас с
Ахмосе давно бы поймали, — но их маршрут под Инфернисом исчез. Подземные
проходы, которые должны были вести под смертоносной рекой, полностью
забиты белым камнем. Старым, думаю я — толстые слои пыли и грязи
указывают на десятилетия, — но прочным и подогнанным по размеру,
намеренно заблокированным. Я провёл дни, пытаясь прочистить путь, не
добившись ни малейшего успеха. Подозреваю, что мог бы потратить на это
целую жизнь и получить тот же результат.
Что оставляет один-единственный путь к восточной половине Дуата.
Мы подходим к двери в конце тоннеля. — Ты всё ещё мог бы попробовать
приказать Надзирателям пропустить нас.
Я лишь качаю головой — усталый ответ на разговор, который мы вели
сотню раз. — Я могу управлять двумя одновременно. Максимум. А ты сам
говорил, что на входе с каждой стороны всегда не меньше полудюжины. —
Управление одним Надзирателем не позволяет мне изменить и то, что знают
другие, — я убедился в этом. Они в точности такие, какими их описывал
Каэрор. Инструменты для передачи информации. Полуавтономные конечности,
подчиняющиеся далёкому, недосягаемому разуму.
Мои мысли ненадолго обращаются к другу, которого я оставил в Кабре, —
как это случалось так часто на протяжении последних недель. В
воспоминании смешаны вина и надежда. Его не взяли в плен, иначе эти
древние пути под Дуатом давно бы оказались под угрозой. Но я также знаю:
если бы ему грозило пленение Собирателями, он бы сделал себя бесполезным
для Ка прежде, чем позволил этому случиться.
Я снова, с отчаянием, верю в то, что он нашёл выход.
Ахмосе морщится, но на этот раз не спорит и не жалуется, пока я
начинаю нажимать на глифы, чтобы убрать обсидиановую стену,
преграждающую нам путь. Этот бритоголовый мужчина с большими карими