произношу это вслух при них, скрывается за растерянностью.
— «Использовала»? Не совсем. Скорее «позволила, чтобы он меня не
съел». — Она раздражённо машет рукой в ответ на мой вопросительный
взгляд. — Тебя трясло, даже когда я вытащила тебя из того устройства. Я
не могла тебя успокоить. Я понесла тебя обратно — решила, что чем скорее
приведу Веридиуса, тем лучше. Но Диаго не позволял мне выйти из этого
проклятого здания с тобой на руках, пока я не прекратила самовнушение. —
Она делает вдох. С едва уловимым надломом. Впервые давая понять, как она
была потрясена. — Судя по тому, как ты с ним разговаривал, я решила, что
ты будешь немного недоволен, если я выберу… менее дружелюбный подход. Я
думала, что смогу донести тебя и сама, но тут Диаго просто как-то…подставился под тебя. Помог мне нести тебя обратно. Кажется,
теперь мы друзья, — добавляет она бодро.
Она улыбается мне, но я слышу напряжение под словами, вижу
натянутость за её глазами. — Я твой должник.
— Богами клянусь, что так.
Я тянусь за кружкой, которую Аэква поставила на стол, и на этот раз
пью жадно. Голова проясняется. — Диаго не на территории? — Вопрос
риторический. Я всё ещё чувствую его. Слабо, но достаточно, чтобы
определить примерное направление и расстояние. Он недалеко за главными
Вратами Академии.
Я до сих пор не знаю, что об этом думать.
Эйдин шевелится. — Нет. Твой ручной алупи, похоже, не горел желанием
заходить в клетку Воли. Он побрёл обратно в лес, как только сдал тебя на
попечение врачей. — По его взгляду я понимаю, что позже он потребует
подробного рассказа.
— Он хороший мальчик, — бодро отвечаю я. Эйдин хмурится.
Аэква улыбается этому обмену репликами, хотя улыбка быстро гаснет,
когда она наклоняется ко мне. — Ты помнишь, что говорил там?
Я медленно киваю. Слова могли быть и не моими, но они выжжены в моей
памяти. Я не смог бы забыть их, даже если бы захотел.
— Хорошо. Я передала Принципалису всё, что смогла вспомнить, до его
отъезда, но была немного… отвлечена, честно говоря.
Я снова киваю; гримаса — и от боли при движении, и от этой
информации. У Веридиуса будет много вопросов. — Насколько он был
сердит?
—Не совсем разочарован тем, что ты вернулся живым.
Кажется.
Я морщусь. Я и так не собирался скрывать нашу маленькую вылазку от
Веридиуса — если он говорит, что пытается предотвратить грядущий
Катаклизм, я не стану тем, кто утаивает информацию. Но мне было бы куда
предпочтительнее самому раскрыть это, а не признаваться вынужденно. Как
и с Ульцискором, мне нужно, чтобы Веридиус помнил: он сам заслужил моё
недоверие и больше не вправе наказывать меня. Было бы куда лучше, если