когда-нибудь и было время отложить эмоции в сторону ради того, чтобы
починить всё, что сломалось между нами, — то это сейчас.»
«Отложить эмоции?» Теперь у меня достаточно сил, чтобы вложить в
слова весомость. «Ты послал Беллина смерть .»
«Я послал её пройти Лабиринт. Она тренировалась ради этого и сделала
это по собственной воле, во имя чего-то куда большего, чем она сама. Чем
мы оба.»
«Но ты знал, что, скорее всего, произойдёт. До неё были и другие.
Никто из них не вернулся.»
«И они были такими же. Я посылал их, чтобы—»
«Ты посылал их на смерть!»
«Я посылал их, чтобыСПАСТИ НАС !» Веридиус рычит эти слова.
Встаёт. Что-то рвётся в нём, маска наконец слетает — одна ярость и боль,
пока он нависает над моей кроватью. «Почему ты не можешьпонять этого? Ты думаешь, я хотел, чтобы они провалились? Ты думаешь, это неразрывает меня изнутри, Вис? Всё это началось с того, что я
потерял двух лучших друзей, но япродолжаю идти — потому что
будь ты проклят, иначе нельзя! Потому что этоЕДИНСТВЕННЫЙ
ПУТЬ !» — он кричит последнее прямо на меня.
Я делаю всё возможное, чтобы не съёжиться, и встречаю его ярость
холодной сталью собственной. Эйдин уже на ногах. Глаза Аэквы широко
раскрыты и черны, каждая её мышца натянута. Бесконечный миг — никто не
шевелится.
Затем Веридиус морщится, оседает обратно на сиденье, голова поникла.
Угроза в воздухе рассеивается.
«Это разрывает меня на части, Вис.» Теперь — только сырая, ноющая
скорбь. «Каждый, будь он проклят, каждый разрывает меня на части, а
теперь мне кажется, что ты достиг того, чего я всё это время добивался,
— и всё, чего я хочу, это чтобы тыслушал . Ты простопослушаешь ?» Он устало поднимает голову и смотрит на меня.
Я потрясён не меньше, чем выглядят Аэква и Эйдин, — кажется, я
никогда не видел, чтобы Веридиус даже повысил голос, — но делаю всё
возможное, чтобы скрыть это. Стараюсь выглядеть невозмутимым, когда
отвечаю осторожным согласием. Даже сейчас я не знаю, настоящее ли это.
Этоощущается настоящим. Подлинно, до мяса. Но и Принципалис
всегда производил впечатление искреннего человека.
«А вы двое?» Веридиус бросает взгляд на Эйдина и Аэкву. Оба кивают,
хотя кивок Эйдина — по обыкновению — резкий.
«Хорошо. Я…» Он поднимает руку, словно желая извиниться, затем
опускает её снова со вздохом. Его спокойствие вернулось, хотя теперь оно
покрыто пластами усталой боли. Он снова сосредотачивается на мне.
«Полагаю, ваша вылазка к руинам прошлой ночью была как-то связана с тем,
чтобы помочь Ланистии.»
«Почему ты так думаешь?»
«Miseram pacem vel bello bene mutari .» Глаза направлены на