имеют для неё смысл, или она каким-то образом знала их заранее. Или
вовсе мне не верит. []— Вы не превращаете их в иунктиев? Они наверняка
были бы вам полезны. — Она небрежно кивает в сторону Ахмосе, и мне
приходится сдержаться, чтобы не скривиться, почувствовав его мрачный
взгляд. Подобные мелкие уколы нам с Ахмосе пришлось терпеть снова и
снова в те немногие часы, пока она была рядом. Она постоянно намекает,
что Ахмосе скорее собственность, нежели друг. Что я неизбежно управляю
им — знает он об этом или нет.
Я снова и снова убеждал его в обратном, но непрекращающееся
подтачивание не может не сеять в его душе всё больше сомнений.
Я потягиваюсь, игнорируя вопрос, который пытается выведать куда
больше о моих знаниях по созданию юнктиев, нежели о традициях Кабра.
Притворяюсь таким же равнодушным, как Нетикрет, и смотрю в окно вслед
удаляющейся процессии. — Ахмосе говорит, что Переправа на Запад — весьма
торжественная церемония.
Краем глаза я вижу, как Нетикрет открывает рот, словно собираясь
ответить, но вместо этого перестаёт барабанить пальцами. Она
поворачивается к лестнице, ведущей на верхний этаж. — Кия!
Несколько мгновений спустя появляется молодая девушка — она
спускается в своей обычной смутно растерянной, механической манере и
встаёт рядом с Нетикрет. Голова опущена, аккуратно заплетённые волосы
свисают на плечи. Без сомнения, она юнктий, но зов Нетикрет был скорее
вопросом, нежели приказом, и пожилая женщина мягко наклоняется и что-то
шепчет ей на ухо.
Я с любопытством наблюдаю, как Кия слушает, а затем делает жест
рукой, который, по всей видимости, является каким-то сигналом. Мне так и
не удалось определить, кем именно онаявляется . Случая выяснить
это не было ни разу. Ахмосе и мне Нетикрет прямо запретила приближаться
к девушке — под угрозой, буквально, очень окончательной смерти, — и сама
Нетикрет твёрдо решила ничего о ней не говорить.
Нетикрет задумывается, затем сжимает плечо Кии и встаёт. «Если
хотите, я могу вам показать».
Я смотрю на неё в растерянности. Уверен, что неправильно понял, хотя
именно это было одной из причин, по которым я вообще упомянул об этом.
«Сейчас?»
«Сейчас — лучшее время. Такие большие похороны, как сегодня,
означают, что внешний двор храма открыт для всех. Следуйте за мной,
делайте, что я скажу, и всё будет хорошо. Только вы, впрочем. Нервы
этого выдадут нас ещё до конца улицы». Она с пренебрежением бросает
взгляд на Ахмосе, затем подходит к комоду и подзывает меня. «Но сначала
идите сюда. В таком виде вы не можете выйти». Она берёт небольшой
горшочек и деревянную палочку, плюёт в него и перемешивает. Палочка