вымученный смех или неуверенные возгласы; тревожное веселье пропитывает
холодные улицы, более пустынные, чем им следовало бы быть, а там, где
они не пустуют, вместо гуляющих теснятся плотные кучки толпы, бросающей
друг на друга угрожающие взгляды. Игры, повсеместные год назад, теперь
почти исчезли. Дважды уже мы слышали яростные крики в соседних
переулках. Быстро, резко умолкавшие.
Год назад эти улицы бурлили весельем и ликованием. Яркие огни, толпы,
цветы и украшения повсюду. Я ненавидел это. Теперь всё слилось в
напряжённое марево. Я помню, как следил за Релуцией. Помню, как на меня
напали люди, нанятые Аэквой, и как я был убеждён, что умру.
Не та ночь, в которую мне когда-нибудь захотелось бы вернуться — и
всё же вот мы здесь.
— Ты и правда уверен, что лучшая идея — выводить своего питомца в
такую обстановку? — бормочет Релуция, вцепившись в мою руку. Внешне
такая же девически-наивная, как всегда, пока мы лавируем среди
неспокойных гуляний. Но я знаю её достаточно хорошо, чтобы разглядеть за
широко распахнутым взором неустанную оценку происходящего.
Я оглядываюсь, хотя нужды в этом нет. Массивная, грозная фигура Диаго
мягко ступает в нескольких шагах позади нас. За последние несколько
месяцев он с удивительной лёгкостью освоился в городе. Стал более
склонен к послушанию, когда я о чём-то прошу, и вместе с тем источает
ауру спокойного презрения ко всему, что видит, — его взгляд словно
безмолвная усмешка, когда он наблюдает, как Октавы и Септимы при нашем
приближении явно жмутся к краям улицы. — Абсолютно. — Помимо того, что
его присутствие обеспечивает безопасность, он заметно нервирует Релуцию
с тех пор, как она забрала меня из Домус Телимус.
— Он может помешать тому, что тебе нужно сделать сегодня ночью.
Это напоминание — излишнее — прокатилось по мне тошнотворной волной.
— Твой пропавший друг сказал, что мне нужно убедиться, что меня заметят.
Диаго — самый простой способ обеспечить это.
За моей спиной Диаго издал нечто очень похожее на рычание.
Релуция вздрогнула и умолкла — думаю, решив, что оно того не стоит.
Мы свернули в тускло освещённый переулок. Более короткий путь. Даже
будучи Секстами, мы бы не пошли по нему без нашей тени. — Завтра они
планируют поместить Ланистию в Саппер. — Она произнесла это тихо. Скорее
обращаясь к темноте впереди, чем ко мне.
Мой кулак сжался, один из пальцев болезненно дёрнулся от этого
движения. Тошнота каким-то образом стала ещё хуже. — Я знаю. — Недели
борьбы с этим теперь позади. Я даже обратился к Сенату по этому поводу
месяц назад, публично подтвердив уверенность в ней и умоляя о