подёргивание, недостаточное, чтобы сдвинуть их в сторону. Они
образовывали тёмное море безмолвной, извивающейся, трепещущей плоти.
Из каналов поднимались каменные трубы. Изгибались вверх и над
телами.
В зияющие раны в их животах, пригвождая их на месте.
Я просто стоял там — растерянный, отвращённый и взволнованный
одновременно. Гадал, не обман ли это яда, что тёк через меня, хотя и
знал, что нет. Я шагнул ближе, нерешительно. Они были одеты как в
Номархе, но здесь полотно оказалось потрёпанным, с обтрёпанными,
крошащимися краями. На всех были ошейники — теперь я видел отчётливо.
Вереницы маленьких тонких каменных дисков у горла.
В тусклом свете на каждом круге виднелось едва различимое изображение
скарабея.
Я уставился на ближайшее тело, в оцепенении, затем коснулся трубы, за
которую держался, выбираясь из канала. Она задрожала под моими пальцами.
По ней мчалась ядовитая вода. Я присел и увидел другую трубу, выходившую
из основания стола, под содрогающимся телом на нём.
Тонкая ровная струйка прозрачной жидкости вытекала из неё в
белосветящийся канал.
Прежде чем я успел осмыслить увиденное, вдали мелькнуло косое
движение — едва различимое, но выше уровня столов; я упал на колени,
укрывшись за ближайшим дёргающимся трупом. Думаю, меня не заметили. Не
при таком постоянном движении вокруг.
Меня передёрнуло, пока я выглядывал из-за своего жуткого укрытия.
Силуэт женщины бродил между рядами столов, осматривая каждый
содрогающийся труп, целиком поглощённый работой. Чёрная, потрёпанная
одежда, а также её идеально повторяющиеся движения и неотступное
сосредоточение выдавали в ней Надзирательницу — пусть и одетую
значительно беднее всех, кого мне доводилось видеть. Никаких признаков
того, что она заметила моё присутствие или что-то необычное. Сомневаюсь,
что ей вообще велели смотреть. Где бы ни находилось это место,
непрошеных гостей здесь, должно быть, почти не бывает.
Надзирательница подходила ближе, двигаясь влево от меня; я понемногу
смещался вправо, держа между нами достаточно тел, затем вперёд, занимая
позицию у неё за спиной. Она ни разу не обернулась, пока я
подкрадывался.
Двадцать футов. Выхода отсюда я не видел, но он должен был быть —
какой-то путь вниз, которым сюда доставляли этих иунктий. Десять футов.
Два.
Я схватил её за руку. — Стой спокойно и не делай никаких необычных
донесений. Если ты находишься в связи с другими иунктиями, продолжай её
как ни в чём не бывало, будто здесь ничего не произошло и ты занимаешься
своей работой. — Голос вышел хриплым, едва слышным шёпотом — огонь от
токсинов в лёгких не утих.