таблички, которую читает. — И из-за сведений, которые ты получаешь, и
потому что ты слишком важен как символ. Другие не признают этого вслух,
но когда эти безумцы снаружи нарушают вековую традицию и воздвигают
собственные пирамиды, нам как никогда нужна верность Октав и Септимов.
Твоя гибель нанесла бы серьёзный удар по ней. — Он хмыкает, наконец
глядя на меня. — И лично мне тоже было бы предпочтительно, чтобы ты не
погибал.
Я улыбаюсь. Я не вполне доверяю отцу Каллида, но и не испытываю к
нему неприязни. — Спасибо. Но я умею быть осторожным. — Я киваю на
Диаго, сидящего рядом со мной.
Он изучает алупи, потом меня. — Кимрийцы Редивия, — говорит он вдруг.
— Твой и Каллида друг будет с ними.
— Эйдин. Да, думаю, так.
Он вздыхает. — Какой у тебя план?
— Редивий значится в списке Юдициума. Эйдин при любой возможности
захочет переметнуться, — лгу я. — Если я смогу поговорить с ним, то
убеждусь, что он перейдёт на нашу сторону. Может быть, даже станет
шпионить для нас.
Эриций постукивает пальцем по табличке. — Хорошо. — Он бросает взгляд
на остальных сенаторов, большинство из которых всё ещё сбились в тесные
группки вокруг главного стола. Сразу понимает, почему я не поднял этот
вопрос при всех. — Командование я тебе дать не могу, но прослежу, чтобы
нужные люди знали, что ты вправе там находиться.
— Спасибо. — Большего я и не надеялся; меньше всего мне хотелось
искать Эйдина, уворачиваясь от своих же. — Ты нуждаешься в чём-нибудь
ещё от меня прямо сейчас?
— Разве что ты сможешь раздобыть пару легионов. — Цензор произносит
это легко, но за шуткой стоит мрачная правда. Осведомлённость о
сегодняшней ночной атаке должна []дать нам преимущество, но потери
неизбежны, а их мы позволить себе не можем. Без дополнительных солдат
нас рано или поздно сомнут те или иные Военные Кварты. — Иди. Знаю, что
вы с друзьями любите разбирать итоги между собой после этих встреч.
После этого найди Фауста. Ему нужен ещё один взгляд на логистику.
Я принимаю распределение своих услуг без возражений. На войне идёшь
туда, где ты больше всего нужен. — Слушаюсь, Терций. Если мы не увидимся
до этой ночи…
Эриций торжественно кивает. Сжимает моё запястье. — Вместе мы
сильнее, Катен.
Я НАХОЖУ СВОИХ ТОВАРИЩЕЙ ПО АКАДЕМИИ В БОКОВОМ
ЗАЛЕ, НЕКОГДА ПРЕдназначавшемся для жрецов, готовивших
жертвоприношения животных. Его окна, выходящие на восток, открывают вид
преимущественно на руины, а за ними — тёмное облако над кварталом
Аквилы, который пострадал сильнее всего в ходе первых беспорядков. Даже
мародёры по большей части покинули его тлеющие останки.