Мой взгляд скользит к далёкому океану. Это всё ещё труп Соливагуса,
постепенно осознаю я, но белые монолиты Морской стены — всё, что
осталось от привычного. Между ними и берегом вода лишь мерно колышется,
но за ними… за ними —волны . Тёмные, грузные горы воды. Я
наблюдаю, как ближайшая из них ударяется о линию Морской стены. Пройдя
сквозь колонны, она резко опадает, сравниваясь с мягкой зыбью ближе к
берегу. Там, где она бьёт о каменные столбы, — яростные взрывы густого,
клубящегося прибоя. Он едва успевает осесть, как приходит следующая.
Чтобы эти волны были видны с такого расстояния… мне с трудом удаётся
угадать их высоту. Сто футов? Больше?
Я отрываю взгляд. Снова подбираюсь к краю входа, нахожу опору и
осторожно смотрю наружу. Вверх и вниз. Влево и вправо. Во всех
направлениях красные стеклянные стены изгибаются и уходят из виду почти
сразу. Я остаюсь там ещё мгновение под порывами ветра, всматриваясь в
головокружительно далёкую, пустынную землю.
— Полагаю, они пытались уничтожить это, — говорит Каэрор с
сочувственной улыбкой, доставая что-то из кармана, пока я отступаю в
безопасность. Осколок того, что похоже на обсидиан, треугольный и с
несколькими тонкими как иглы шипами. Размером примерно с монету.
— Они? — Смотрю с любопытством. Как и говорил Каэрор, дышать
становится легче.
— Сторонники Ка. То, что ты бы назвал Конкурренцией. — Он скребёт
свою клочковатую бороду, разглядывая треугольник, затем замечает мой
непонимающий взгляд. — Веридиус не рассказал тебе о Конкурренции? С кем
мы воюем? Зачем ты здесь?
— Нет. Я же говорил — он не посылал меня. Я студент в Академии, а он
— Принципалис. Вот и всё. — Не совсем правда, но достаточно близко к
ней.
— О. — Каэрор изучает меня. —О. — Не совсем растерянность,
но явно замешательство.
Он тянется назад и прижимает обсидиан в руке к основанию черепа, тут
же с шипением выдыхая сквозь стиснутые зубы и опираясь о стену, и этим
движением позволяет мне увидеть тонкие гравированные линии на
поверхности треугольника. Письмена? Слишком мелкие, чтобы различить как
следует, но это похоже на серию глифов, а не букв. Напоминает
нирипкийское письмо, думаю я, но у меня недостаточно знакомства с языком
далёкого севера, чтобы быть уверенным.
Каэрор убирает руку, всё ещё стоя ко мне спиной. Обсидиан остаётся
вдавленным на месте — без крови, — пока он выпрямляется, игнорируя мой
обеспокоенный взгляд и подходя к краю. Смотрит вниз.
— Так что это, наверное, всё немного шокирует, — говорит он
наконец.
Я кашляю со смехом, всё ещё ощущая лёгкую боль в лёгких. — Что-то
вроде того.