землю; отрублённая голова Сиана катится рядом, алая кровь брызжет во все
стороны. Мгновение — никто не двигается.
Крики. Хаос. Собаки рычат и бросаются на людей — по какому знаку, я
не разберу. Деревенские разбегаются, пока дружинники пришпоривают коней,
с оружием в руках. Я кусаю язык, чтобы не закричать. Мальчик рядом со
мной по-прежнему смотрит в окно. Не в силах поверить. Его тело сотрясает
дрожь. Сестра плачет. Оба видели.
«Идите за мной». Собственный голос удивляет меня своей твёрдостью — я
опираюсь на посох Сиана, поднимаясь на ноги, и знаком зову детей к
дальнему окну. Мы у самой окраины деревни, а густой лес — всего в
пятнадцати метрах. Друид переоценил уважение этих людей к его сану, но я
не думаю, что это было высокомерие: друиды здесь явно почитаемы. И если
люди короля Фиахры так легко его убили, вряд ли они намерены оставлять
свидетелей.
Этот дом обыщут не первым — но оставаться здесь нельзя.
Когда ни один из детей не двигается с места, я касаюсь мальчика
посохом. «Tar ». Слово вырывается вполголоса, и я сам себе
удивляюсь. «Идём» — насколько я помню, хотя тут же начинаю сомневаться.
Сиан, должно быть, произносил его достаточно часто, чтобы оно осело
где-то в подсознании.
К счастью, что бы это слово ни значило, звучит оно достаточно близко
к нужному — оба ребёнка встрепенулись и бросились ко мне. Я указываю в
окно, на лес, но в этот самый миг в поле зрения вплывает всадник. Копьё
наготове. Глаза обшаривают округу.
«Сгнившие боги». Я приседаю, укрываясь, и тяну детей вниз, прижимая
палец к губам с нажимом. Мальчик — лет пяти-шести — храбро кивает,
показывая, что понял. Через мгновение то же делает девочка, годом или
двумя старше.
За спиной открывается дверь, и я резко оборачиваюсь — и лишь тогда
перевожу дыхание, узнав мужчину, который проскальзывает внутрь: это отец
детей. Они бросаются к нему, а он вполголоса говорит что-то
утешительное, не выпуская косу из рук — как оружие.
Он замечает меня. Взгляд падает на посох Сиана. По лицу пробегает
смесь растерянности и гнева, но оба чувства почти мгновенно гаснут. Что
бы он ни увидел во мне, это не так срочно, как то, что творится
снаружи.
Он говорит что-то детям и указывает на окно, ближайшее к лесу. Я машу
рукой, привлекая его внимание. Быстро качаю головой и знаком зову его к
себе — показываю воина, что стоит всего в шести метрах. Крики
продолжаются. Их становится меньше. Всё отчаяннее. В ноздри ударяет
первый запах дыма.
Вэк . Они не обыскивают дома. Они просто сжигают всё подряд и
ждут, когда люди сами выбегут к ним.
Отец смотрит на меня с отчаянием. Потом — на своих детей. Он знает,