войну. И сверх того — мне нужно то, на что ты способен, ибо теперь
только ты способен на это. Думай хорошенько. Прими решение без
сожалений, но знай: если ты хочешь по-настоящему что-то изменить,
впереди ещё немало таких же — куда труднее и куда значимее.
Его голос затихает в эхе зелёного тоннеля, и наконец мы трое смотрим
друг на друга в молчании.
Я медлю, затем закрываю глаза. Меня качает от усталости, от
пульсирующей боли в ногах и раздражающей ломоты под скобами. Чай Кадмоса
почти перестал действовать.
Сила немногих — это всё, что имеет значение .
Отец когда-то говорил мне, что люди становятся тем, что выбирают, а
не тем, что намереваются. Интересно, что бы он сказал мне сейчас.
Прежде чем я успеваю передумать, делаю два шага, приседаю рядом с
первым телом, кладу руку на лоб мертвеца и наделяю его имбуацией.
Тонкое обсидиановое острие, торчащее из его груди, втягивается,
медленно уходит вниз и исчезает в теле. Он садится, и его рука находит
мою прежде, чем я успеваю отдёрнуть её. Ни слова, но я сразу ощущаю, как
небольшая доля Воли перетекает ко мне. Он разжимает хватку. Каждое
движение скованное, намеренное. Ни интереса, ни узнавания в глазах.
[]Я вздрагиваю и не останавливаюсь смотреть, что будет дальше.
Перехожу ко второму холодному телу. Имбуирую. Вся моя подготовка делает
это таким лёгким теперь.
— Вис? — Голос Эйдина. Далёкий сквозь стук моего сердца.
— Он сделал свой выбор, — тихо отвечает юнктий.
Как только второй иунктий уступает мне, я перехожу к третьей
пригвождённой фигуре. В углу зрения — движение. Первый уже на ногах,
спускается с помоста со спокойной, механической целеустремлённостью.
Я имбуирую третьего. Смотрю, как чёрный мерцающий осколок камня
втягивается. Позволяю ему отдать мне половину своей Воли.
Затем устало опускаюсь на место, пока он встаёт и целенаправленно
следует за двумя другими.
Минуты текут в оцепенелом, смутно тошнотворном молчании. Поначалу
движутся только три иунктия. Затем шесть. Затем дюжина. И так дальше —
расширяющаяся рябь пробуждающихся мертвецов. Воля, уступаемая мне,
нарастает всё большими приращениями. Усталость начинает уходить, хотя
сомнения — нет.
— Они будут продолжать, пока каждый узел не заполнится до своего
наиболее эффективного уровня, — говорит юнктий за моей спиной. — Когда
их пирамиды будут выстроены, они не смогут нападать друг на друга, на
тебя или покидать этот тоннель — но в остальном вернут контроль над
собой. Над своей памятью. Любые дальнейшие ограничения — на твоё
усмотрение.
Теперь пустых белых плит больше, чем занятых. Целые группы иунктиев