Воля двух-трёх человек на каждого. Механизмы этого места сделают всё
остальное. — Он замечает моё недовольство объяснением. — Юнктий способен
уступить куда больше, чем нужно для их пробуждения, а это означает, что
одно из главных свойств Синхронической Воли — способность производить
то, что называется Каскадом. Эти первые три иунктии уступят вам свою
Волю, а затем используют её остаток, чтобы пробудить других. Те уступят
её следующим и разбудят ещё больше. И так далее, и так далее. Учитывая
масштаб происходящего, им дано предписание максимизировать эффективность
и начать создавать внешние пирамиды, как только семь уровней под вами
будут заполнены. В итоге вы обретёте мощь Принцепса и армию, которую
можно будет принудить следовать вашим приказам.
Я стою. Голова идёт кругом, сердце колотится, пока я пытаюсь
осмыслить сказанное. Это безумие. — Восемьдесят тысяч. — Всё ещё
недостаточно, чтобы сравниться с легионом — для создания пяти тысяч
Сексты нужно вчетверо больше, — но… боги.
— Восемьдесят тысяч, которым не нужны ни пища, ни сон. И которые
могут умножать свои ряды, если вас вынудят сражаться.
Я бледнею, осознавая его слова. Медленный, ползучий ужас охватывает
меня, когда я представляю мощь армии, способной на то, что он описывает.
Мёртвые каждого []врага пополняют её ряды. Она растёт и растёт. Каждая
битва делает её сильнее, больше и неодолимее.
Странным образом — совсем не иначе, чем Иерархия покорила мир.
— Не делай этого, Вис. — В голосе Эйдина слышится неподдельный ужас,
пока он оглядывает три тела, пригвождённые к помосту. — Это… больно.Неправильно . Ничем не отличается от того, о чём мы говорили
после твоего визита сюда с Эмиссой. Когда человек умирает, а его тело —
егоразум — используют вот так. Быть в ловушке, где даже смерть
не является концом… — Он оборачивается ко мне и кладёт тяжёлую руку мне
на плечо. Серьёзные синие глаза смотрят прямо в мои. — Не. Делай.
Этого.
Долгие мгновения я молчу. — А твои родичи в лагере Редивиуса?
— Мы найдём другой путь.
Я медленно киваю. Странно успокаивает сила его безнадёжного
убеждения.
— Катенец. Я допускаю, что тебе это кажется отвратительным, но пойми:
такова жертва, которую неизбежно приходится приносить таким людям, как
мы с тобой. Вместо лёгкого дара — нашей жизни — мы обязаны претерпевать
сотни маленьких смертей собственного «я», чтобы защитить этот мир. Не
потому что то, что мы делаем, — хорошо, а потому что само добро
перестанет существовать, если мы этого не сделаем. — Юнктий делает шаг
вперёд. — Ты был прав тогда, в Катене. Мне нужно, чтобы ты остановил эту