— Я хочу, чтобы ты кое-что попробовала, ради меня, — выдавил он. Его тело сильно трясло.
Я кивнула:
— Всё, что угодно.
— Я хочу, чтобы ты исцелила меня, так же, как те души. Так же, как возвращаешь мертвых.
Я поперхнулась словами. Я не могла исцелять. Я пробовала. Бессчетное количество раз. Я держала Ишани и качала ее в руках, проделывая те же движения. Каждый раз у меня ничего не выходило, и ее состояние не менялось. Каждая попытка была тщетной и лишь сильнее толкала меня к горечи и ярости.
— Попробуй,ради меня .
Его глаза сверкали; моя любимая темная, звездная ночь. Тайны, выходящие на свет. Он просил слишком многого, но, стоя там и видя доверие в его глазах, я знала, что должна попытаться.
Он прижал мою ладонь к своей щеке, затем повел вниз по телу, пока моя ладонь не накрыла глубокую рану на его груди. Закрыв глаза, я положила обе руки туда, сосредоточив мысли на ране, обновляя его душу и исцеляя раненое тело. В ладонях расцвело тепло. Мои руки горели. Его кожа стала горячей, когда яркий свет озарил мои ладони.
Глаза Грима все это время были прикованы ко мне, и мы оба ахнули, словно весь кислород внезапно выкачали из комнаты. Невидимая мне реальность содрогнулась, и затем с мерцанием появилось что-то похожее на завесу. Грим глубоко вздохнул.
Дэй выронил полотенца и припасы, которые держал, у него отвисла челюсть. Жнец залаял.
А затем был свет.
Дом омыло светом, ослепляя меня.
— Мы с тобой — мы одинаковы, — пробормотал Грим, голос глухой, почти сонный. — Моя Буря, — выдохнул он, слова растворялись в ночном воздухе, когда я наклонилась ближе, притянутая к нему, как волной, которой не могла противиться. Одним быстрым, мучительным движением его сильные руки схватили меня — притянув, пока я не рухнула на его грудь. Наши губы столкнулись, грубо и отчаянно, мир исчез вокруг нас.
Это не было нежным или осторожным. Это было всепоглощающим, как у человека на грани исчезновения.
— Дэй, иди домой, — процедил Грим, прежде чем снова наброситься на меня.
Дэй усмехнулся, бросив в нас полотенцем.
— Рад видеть, что ты в порядке. С днем рождения, Сказочница. — С этими словами он исчез.
Грим сел, увлекая меня за собой. Неся на руках, он двинулся по коридору, мы оба были покрыты кровью. Жнец залаял, заставив саму Смерть замереть, склонив голову набок.
— Чья это собака?
Я улыбнулась, обвивая его шею руками, уткнувшись лицом в ложбинку между его воротником и челюстью.
— Твоя.
Продолжая путь, Грим пнул дверь спальни.
— Ты объяснишь, — прорычал он. — Позже.
Я вдыхала его запах, позволяя ему заполнить чувства. Он был резким, кусачим, олеандр цеплялся за горло, как память — жженая соль, жгущая нос.