— Да чёрт его знает… — Я махнул рукой в сторону сруба, голос сел. Объяснить я ничего не мог. Слова застревали в горле. — Вон… загляни сам…
Василич молча подошел к двери. Включил мощный ручной фонарь. Луч скользнул по внутренностям сруба. В отличие от нас, он не ахнул, не отпрянул. Замер. И медленно, очень тщательно начал водить лучом по стенам, полу, жутким останкам. Потом отошёл к своей «Ниве», открыл багажник, что-то достал. Вернулся и снова направил свет внутрь. Засверкали вспышки. Он фотографировал на телефон.
Ну да. Телефоны хоть теперь и не звонят, но камера, фонарик, будильник — работают. Бывалый человек. Документирует. Чтобы потом разобраться, понять. Чтобы не упустить детали, которые сейчас, в шоке, не заметишь. А мы… мы даже не подумали. Хотя сниматьэто … стрёмно. Очень стрёмно.
— Окна выломаны, — обратил внимание Андрей, подойдя к срубу. Он ткнул пальцем в пустые проемы. Там раньше были старые деревянные рамы, обтянутые целлофаном — от ветра. Теперь только торчали клочья пленки. — Значит, они выбивали их, чтобы стрелять… Или… илионо так залезло? — Он посмотрел на Василича.
Участковый ничего не ответил, продолжая методично фотографировать.
— Мужики, — предложил один из подъехавших, крепкий детина с Сайгой, — может, по реке пройдемся? Стреляли же много. Должны были хоть в кого-то попасть. Может, подранки остались… или следы.
Здравая мысль. Андрей, я и этот парень (представился Витьком), подсвечивая себе фонариками, осторожно сползли по крутому, осыпающемуся обрыву вниз. Закончили спуск, как и положено, на пятой точке. Отряхнулись, приготовили оружие.
Далеко идти не пришлось. Почти сразу луч фонаря Витька выхватил из темноты темную тушу, лежащую на краю льда, у самой кромки воды. Чуть поодаль — вторую. А дальше, ближе к противоположному берегу, темнели еще несколько пятен.
— Нихера себе… — присвистнул Андрей, подходя к первой туше. Он осторожно пнул ее носком сапога, направив ствол карабина на голову. — Посвети-ка сюда, дай разглядеть…
Я направил луч. И ахнул.
— Ох и чудовище…
То, что лежало перед нами, лишь отдаленно напоминало волка. Размером — с некрупного теленка. Морда — широкая, как у гиены, но с чудовищными клыками, торчавшими из оскаленной пасти. Шкура — грубая, темно-серого, почти черного цвета, местами слипшаяся от крови.
— На лапы глянь… — прошептал Витька. — Это точно не волк…
Лапы были мощные, мускулистые, но с изломом в суставе, будто вывернутые назад. И заканчивались они не мягкими подушечками, а толстыми, острыми, почти как у медведя, когтями. Такими запросто можно было разодрать даже металл машины.