Никак.
Она не могла.
Но Элирия не знала, хватит ли у нее сил продолжать борьбу. Годами, веками она пыталась сдержать тень внутри себя. Отвергала ее. Отрицала ее. Прятала ее.
И к чему это привело? Тьма никуда не делась. Элирия все так же тонула в ней. Одержимая ею.
Она никогда не уйдет. Тьма была ее частью.
Что-то сместилось. Тепло — крошечная искра — вспыхнуло в крови Элирии, разошлось по венам медленной, размеренной волной. Оно изгнало холод, пустивший в ней корни, заменив его иным огнем.
Сжимающие путы теней ослабли.
Осознание расцвело внутри — росток, пробивающийся сквозь растрескавшийся камень.
Тьма была не просто ее частью.
Тьма была ею самой.
Тьма принадлежала ей.
Сердцебиение Элирии выровнялось. Она медленно выдохнула. Беснующиеся корни вокруг успокоились. Чернота, удерживавшая ее взор в плену, рассеялась.
— Ты моя , — прошептала она. —Ты — это я.
Тени обвились вокруг нее густым дымом, который осел на плечах, и струйки потянулись по рукам. Наблюдая. Ожидая.
Вспышка сомнения зародилась на краю разума Элирии. А что, если она ошибается? Что, если это окончательно превратит ее в то самое чудовище, стать которым она так боялась?
Она качнула головой, пока слова Эвандера звучали в ушах. Она и так провела целую жизнь в страхе перед своей внутренней тьмой. Боялась того, что та заставит ее сделать, кем заставит стать. Но это никогда не было ее правдой. Это она сама применяла силу. Она никогда не пыталась овладеть тьмой — не по-настоящему. Все, что она делала — это отталкивала ее, запирая свою силу за плотиной, которая неизбежно должна была дать трещину.
Не тени определяли ее.
Это она определяла их.
—Скажи нам, кто ты , — потребовала тьма.
Слезы затуманили взор. Голос окреп:
— Я — Элирия Лайтбрейкер. Призрак. Меня могли надломить, но разбить меня вдребезги не так-то просто.
Она сжала ладони. Тени замерли. А затем хлынули обратно в нее, хаос улегся, сплетаясь с дикой магией в ее крови. Кончики пальцев закололо. Светящееся тепло ее магии смешалось с прохладными щупальцами тени… и на свет появилось нечто новое.
Новое, и в то же время почему-то знакомое.
Нечто гармоничное.
Тьма не исчезла. Элирия все еще ощущала ее там, в глубине души. Но она больше не была удушающей тяжестью. Больше не была диким, спящим зверем, пробуждения которого она боялась. Больше не казалась врагом.
Она ощущалась как сила. Больше не разделенная, а единая.
Ее сила.
Мощь потекла по венам Элирии, точно дикий огонь — чистая, неочищенная.
Ей повелевать. Ей придавать форму. Ей приказывать.
Залитое кровью поле боя вокруг нее замерцало, иллюзия начала распадаться. Элирия встала во весь рост, ее крылья расправились во вспышке переливчатого цвета, под стать северному сиянию, танцующему над головой. Искривленный пейзаж из дыма и смерти растворился в тумане. И она снова осталась стоять одна в бездне — целая и невредимая.